Иногда мимо шныряли быстрые силуэты местных жителей, выбирающихся на охоту или, наоборот, возвращающихся с удачного дела.

Антэй почувствовал давление на уши, словно он ушел на небольшую глубину. На секунду сбилось дыхание. Мусорщик был прав — неведомый дэймос продолжает наносить мгновенные, болезненные уколы, рассчитывая, что хотя бы один попадет в цель. Неприятное ощущение быстро пропало, однако Антэй не расслаблялся, ожидая скорого продолжения.

Женщина шуршала рядом своим длинным одеянием, почти неразличимая в темноте. Напоминающая немого духа, живущего вдали от людей. Сходство усилилось, когда, перебираясь через груду кирпича, он хотел поддержать ее, но та шарахнулась от его протянутой руки. Больше серфер не пытался предложить помощь.

«Они знают о дэймосах, — подумал Антэй. — Это особенность присутствия здесь создателей кошмаров. Не прикасаться к постороннему человеку, не слышать чужого голоса…не видеть лишнего. Чтобы не было ничего, за что можно зацепиться и выдать себя, или своего родственника. Меньше контактов — меньше шансов, что дэймос пойдет по следу в подсознание близкого и причинит ему вред».

Однако как бы люди ни сторонились друг друга и ни пытались спрятаться в коконе своей одежды, это не помогало защититься от нападений.

«Вся наша культура построена исключительно на том, как лучше скрыться от бича сновидений, — в который уже раз сказал сам себе Антэй. — Жилища за высоченными заборами, общая скрытность, костюмы, прячущие тело. Чем так прятаться от дэймосов — лучше переловить их всех и жить нормально».

Впереди показалась новая арка. За ней виднелась улица, слабо освещенная фонарями. Чуть менее замусоренная, чем задворки, по которым они прошли.

Перед тем как покинуть свалку, Семат остановилась, расстегнула сумочку, вынула старый мобильный телефон, нажала на кнопку вызова, подождала несколько секунд и прервала сигнал.

Через недолгое время послышался шум работающего двигателя, напротив арки остановилась машина. Такси с помятым крылом.

Антэй подошел к автомобилю, не без труда открыл заднюю дверцу. Опустился на потертое сиденье. Семат села с другой стороны.

Водитель, здоровенный, широкоплечий, чем-то напоминающий Трифона, едва помещался за рулем маленькой «айраты». На коротко стриженном затылке виднелся глубокий шрам, светлой полосой разделяющий черные волосы. Такие следы остаются от удара скимитаром. Антэй не исключал вероятности, что Мусорщик лечил и этого человека, как многих других на свалке и в прилегающих окрестностях.

— Центральный госпиталь, — сказал серфер, водитель молча утопил в пол педаль газа, машина плавно тронулась с места.