Поэтому, когда однажды тренер предложил замолвить за неё словечко перед судьёй во время важного турнира, за что ей всего-то нужно было оказать ему маленькую услугу… Сорью согласилась. И потому что хотела победить, и потому что видела в этом своеобразную форму протеста против жизни, на которую её обрекли другие.
В итоге правда раскрылась.
Наихудшим образом, потому что её раскрыла Танигава и сразу, во время турнира, ударила тренера огнетушителем.
Началось расследование, в процессе которого узнали, что именно сделал тренер, и дело решено было не предавать огласке, но устроить ради Сорью анонимный судебный процесс. При этом она и Танигава всё равно потеряли всякие шансы заниматься фигурным катанием.
Сорью была в бешенстве и винила свою бывшую подругу. Почему та не могла просто оставить её в покое?
При следующей встрече она накричала на Танигаву. Отвесила ей пощёчину. Заявила, что никогда больше не будет с ней разговаривать, в то время как сама девушка просто стояла на месте и даже не моргала.
Наконец, сгорая от ярости, Сорью стала распространять слухи, что именно Танигава завела отношения с тренером. Сперва ей хотелось отомстить, а потом…
Девушка сжала кулачки, впиваясь длинными ногтями в ладони, и посмотрела в пол.
На самом деле она чувствовала облегчение, что ей больше не нужно было заниматься фигурным катанием. У неё появилось свободное время. Появились друзья, нормальная школьная жизнь, будущее, которого она хотела, и в то же время среди всего этого чистого небосвода неизменно висела мрачная туча — Танигава.
Слухи распространялись со скоростью лесного пожара; вскоре девушку, у которой и так был нелюдимый характер, стали воспринимать как отщепенку. Её презирали. На её парте писали ругательства. В её обувной ящик подкалывали любовные послания, которые на половине превращались в насмешки.
Некоторые и вовсе винили её в том, что своими действиями она разрушила карьеру Сорью.
Сама Сорью продолжала подливать масло в огонь.
Почему?
На этом момент рассказа девушка прикусила губы.
Повисла тишина.
Коу вздохнул. В один момент внутри него действительно мелькнула ярость, когда он слушал эту историю, но затем, наблюдая за бледным и рассеянным выражением Сорью, он смог переступить через неё и теперь ощущал опустошение.
— Тебе… так проще?
Сорью вздрогнула.
Иной раз человек понимает, что совершил ошибку, и в то же время он зашёл уже настолько далеко, что ему страшно повернуть; страшно признаться, что он был неправ, ведь тогда на него обрушится груз ужасающей вины, который запросто может надломить его сердце.