Эта задача показалась Эни сложнее. Она повертела головой, разглядывая струны, и наконец выбрала пару магических: искристую белую, звук которой, была уверена Эни, способен озарить все вокруг, и мрачную темно-синюю — эта, напротив, обещала погрузить мир в темноту.

— Хороший выбор, — сказал Диос.

— Но тут и свет, и тьма. Я точно погашу свет, а не зажгу его?

— Ты можешь управлять ими, как захочешь, и направлять их силу куда угодно.

Эни слегка пробежала пальцами по струнам, прислушалась к ним и к себе — и вдруг остро ощутила: это правда. Возможно, дело было в разыгравшемся воображении, но ей казалось, что она способна сотворить на ночном небе еще одно светило помимо луны — пусть и не такое большое, зато более яркое. Или могла, как Диос, заставить светиться голый камень.

Но вместо этого Эни сыграла короткую протяжную мелодию. Светящаяся линия на скале плавно потускнела, и все вокруг снова погрузилось во тьму.

Эни опустила руки. Струны исчезли.

— Ты молодец, — Диос обнял ее за плечи. — Пойдем в дом.

— А ты ее слышишь? — спросила Эни уже когда они шли обратно. — Музыку этих струн.

— Слышу. Ее смогут слышать все, против кого ты применишь магию. Но если бы рядом, например, прогуливался Гильем, он бы вряд ли ее распознал. Теоретически мог бы, но для этого ему пришлось бы проявить небывалую сосредоточенность. Понимаешь?

— Не очень, — призналась Эни.

— Гениям и эвендинам слышатьлегче, даже если магию применяют не против них. Обычные люди тоже могут, но им сложнее. Для них эти звуки менее явные, и скорее они решат, что им просто кажется. Поэтому можешь смело тренироваться днем. Только лучше не в доме: там легче случайно что-то сломать… Кристина не обрадуется, — Диос усмехнулся.

Эни прижалась щекой к его плечу, до которого едва доставала. День был полон открытий, и они пугали ее все меньше. Вещи, которым научил ее Юст, представлялись забавной игрой, воздушные струны — искусством, красивым и интересным. Обладать магией было здорово, а находиться рядом с Диосом — и того лучше. Сейчас, когда они шли среди лунной ночи, не существовало ни Готтрана, ни ильфитов, ни странных слов Адаллы, о которых по-прежнему не хотелось думать…

Необычное чувство смущало Эни, и она не без труда поняла, что просто ощущает себя счастливой.

Они вошли в дом и поднялись наверх. Эни не хотелось расставаться с Диосом, она и не подумала отпустить его руку — прошла с ним в его комнату, сняла накидку и платье и забралась под одеяло. Ночь была холодной, но щеки у Эни горели, а когда Диос лег рядом, запылало все тело, хотя он даже не успел дотронуться до нее.