— Я все понял, Антарэль. Спасибо тебе.
Сильф поклонился и снова обернулся туманом, исчезнув в кроне поникшего дерева. Диос взял Эни за руку и повел обратно в чащу.
Она шла, чувствуя себя во сне или, быть может, как при лихорадке: мысли путались, все казалось ясным и нереальным одновременно.
Эни видела сильфа, настоящего сильфа. И этот сильф ясно сказал, что Диос — посланник Предвечных.
Двуликий.
Глава 17
Они добрались до лошади и дальше поехали верхом. Диос снова посадил Эни впереди себя, она прилегла к нему на плечо и молчала, пока он не спросил:
— Как тебе Антарэль?
— Необыкновенный. Очень красивый.
— Красивее меня?
— Вы оба очень красивые! — горячо заверила Эни, и Диос засмеялся.
Словно и не было этого странного разговора в чаще леса, угрожающего пророчества об ильфитах и внезапного откровения. Диос был точно таким же, как раньше, — в нем ровным счетом ничего не изменилось.
— Это правда? — наконец решилась спросить Эни. — То, что сказал Антарэль? Что ты — посланник Предвечных?
— А как тебе кажется?
Диос спросил это просто, самым беззаботным тоном. Его как будто совсем не волновало, что она думает об этом. Эни вспомнила, как Юст ответил ей на вопрос о Диосе: «Это каждый решает сам»…
Она задумалась. Хотя Двуликий был жителем легенд и представлялся скорее богом, чем человеком, мысль о том, что Диос — это он и есть, быстро улеглась в голове. Это многое объясняло: спасение Юста, знание прошлого и будущего, желание остановить войну и, в конце концов, преклонение сильфа. Но неужели Двуликий мог быть обычным человеком — или, по крайней мере, казаться им?
Держась за руку Диоса, Эни повернула к нему лицо и внимательно всмотрелась в него. Она сказала себе: «Это Двуликий». И ничто в душе не всколыхнулось, не опровергло это утверждение.
— Да, — сказала Эни. — Я верю, что это правда.
Она не солгала, хотя осознавать это было странно. Все-таки для нее Диос в первую очередь был Диосом — тем, кто обнимал и целовал ее; тем, рядом с кем было спокойно и тепло; тем, кто заставлял сердце полниться любовью.
Диос улыбнулся — не то ее ответу, не то мыслям, которые он легко прочитал в ее взгляде.
— Хорошо. Но не говори ни с кем об этом, ладно?
— Даже с Юстом?
— С Юстом — можно. И с другими Темнокрылыми. Да и Кристине Гильем уже проболтался, хотя я и просил его молчать…
— Кристина знает? — растерялась Эни. — Но тогда почему… — она не договорила, однако Диос и так все понял.
— Почему не питает ко мне большой любви? Да она же ревнует, Эни, — Диос усмехнулся. — Гильем жизнь положил на наше дело, и ей это, конечно, не больно нравится. Ну и, чего греха таить, она думает, что я просто морочу всем головы. Но ничего. Со временем все встанет на свои места…