Готтрану потребовалась вся его выдержка, чтобы не начать убивать всех направо и налево. Он переживал это второй раз — добыча уже была в руках, но ее вырвали прямо у него из-под носа. Мало того, теперь Готтран наверняка знал, что Йорану помогали эвендины и симарглы. Было от чего взбеситься.

— Готтран? — осторожно проговорил Осберт.

— Найди свободные покои, где будет тихо, — процедил Готтран сквозь зубы. — Приведи девчонку и Ирмиэля. Я хочу знать обо всем, что здесь произошло.

— А потом?

— Потом я отправлю Дориану послание. Он пришлет Гениев, мы возьмем Предгорье силой и казним всех Темнокрылых до единого. Если среди них есть эвендины — тем лучше.

Осберт выдержал короткую паузу.

— Значит, война? Но как же королева Регина?

— Плевать, — хмыкнул Готтран. — После того, что они здесь натворили, у Дориана не будет выбора.

Он развернулся и ушел прочь, брезгливо отталкивая с дороги слепцов, которые никак не могли понять, за какие грехи их постигла столь жестокая кара, и лишь широкий плащ с шелестом взметнулся за его спиной.

В Предгорье царило уныние. Темнокрылые залечивали раны, Диос не отходил от Эни. Вид у него при этом был в прямом смысле слова убитый, так что Кристина и сама по несколько раз подходила к кровати просто чтобы убедиться, что Эни дышит.

С момента возвращения Диос не сказал ни слова. Тард и Одер, которые чувствовали себя лучше других, на свой страх и риск сделали вылазку в Ишдат. Когда они вернулись, на них не было лица. Выслушав пугающие новости, Родрик тоже кое-чем поделился. Юст поперхнулся от возмущения, Гильем глухо застонал.

Сообща было решено немедленно вызвать Диоса. Кристина отказалась впустить кого-нибудь из них в свою спальню, где второпях уложили Эни, но смело взяла эту миссию на себя.

— Послушай, — сказала она Диосу. — С ней все будет в порядке?

— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от бледного лица Эни.

— Ты уверен?

— Она просто потеряла много крови. Почти всю, но это не… Нужно время.

— Тогда прекрати страдать, — тон Кристины стал жестким. — Тебя ждут. Если ты считаешь, что с Эни нельзя сводить глаз, я останусь здесь. А ты иди и поговори со своими… Темнокрылыми.

Сперва она подумала, что Диос ее проигнорировал. Но через минуту он медленно встал. И в этот момент Эни приоткрыла глаза.

Все это время она пребывала в глубоком сне, полном призрачных мыслей. Это напоминало то забытье, которое одолело ее в темнице, с той лишь разницей, что теперь оно не было страшным. Как только Эни увидела рядом Диоса, она чувствовала себя в безопасности и могла спокойно размышлять в темноте.