Осберт понадеялся, что ничем не выказал смущения: на такие мелочи он внимания не обратил.

— И что из этого следует? — спросил он.

— Тебе не понравится мой ответ. — Алирия с невозмутимым видом сделала еще глоток из кубка и произнесла: — Вряд ли этот барьер создан человеком.

— Ты хочешь сказать… Хочешь сказать, его сделали эвендины?

Алирия отставила кубок в сторону и раскрыла свиток чуть больше.

— Мне неизвестны люди, которые могут использовать такого рода магию. Эвендины — совсем другое дело. Если бы королевские Гении чаще заглядывали в книги, они бы узнали, что магия эвендинов — такая, во всяком случае, — не действует на животных. У эвендинов вообще с ними особые отношения. Кроме того, ты видел линии, появляющиеся на барьере. Вспомни их цвет. Опаловое пламя во всей своей красе. Однако барьер очень большой и мощный — отражает даже магию, поэтому я думаю, что вряд ли его создал один эвендин. Но подожди, — она приподняла ладонь, призывая Осберта молчать. — Я не утверждаю, что все так и есть. Как бы ни хотелось Готтрану все контролировать и притаскивать всех до единого Гениев в замок, некоторые из них скрываются и остаются за его пределами. Нельзя исключать, что кто-то из них научился тому, чего не умеем мы. В Эрбеле мне удалось выяснить, что один Гений умел делать нечто подобное, причем освоил это еще до войны, сам.

— И кто же? — насторожился Осберт.

— Некто Ригет.

Осберт побледнел так быстро, что Алирия заметила это даже в неровном свете лампы.

Он хорошо помнил Ригета. Мальчишка привязался к ним на пути к Эрбеле и прикидывался тихоней, пока не разгорались по-настоящему кровавые битвы. Тогда он укладывал эвендинов одной левой, чем восхищал Дориана и бесил Готтрана. Осберт напряг память и вспомнил — да, как-то раз он спас их всех. Тогда они попали в окружение и не знали, что делать. Ригет своей защитой выиграл им несколько минут, за которые они смогли составить план. В то время никого не интересовали магические нюансы — каждый делал то, что умел, не думая, как это получается, и бился изо всех сил, лишь бы одолеть и прогнать угнетателей.

— Интересно выходит, — Алирия не сводила с него глаз. — Оказалось, он был в числе героев-освободителей, но почему-то я узнала об этом не из записей о ваших славных деяниях, а от Магнуса. Видимо, этот Ригет вам не очень-то нравился?

— Все не так, — бросил Осберт. — Он и правда был с нами. Погиб в Эрбеле, — воспоминание о гибели Ригета встало у него перед глазами, и пришлось приложить усилия, чтобы отогнать его. — Его, конечно, увековечили бы вместе со всеми, но Дориан запретил.