— Как ты? — спросил Готтран. Благо они по-прежнему считались друзьями.

— Нормально, — Дориан со вздохом провел рукой по лицу и откинулся на спинку кресла. — У нас серьезные проблемы.

— Да? — сердце Готтрана предательски дрогнуло.

— Да. Тот эвендин, которого недавноказнили…

Готтран с трудом удержал облегченный вздох, поняв, что король еще ничего не знает. Дориан продолжил:

— Йоран был прав насчет посольства. Я получил письмо от магистра Архелы, — он коснулся бумаги, лежащей на столе перед ним. — Она отправляла посла с предупреждением и теперь в гневе. Готтран, он был чистокровным. Понимаешь?

На лице Готтрана ровным счетом ничего не отразилось.

— Могу я прочесть? — спросил он.

Дориан молча придвинул к нему письмо.

Готтран быстро пробежал глазами короткий текст, но Дориан не смотрел на него, и он долго держал письмо перед собой, думая, как выкрутиться из скользкой ситуации.

— Ну что?

— Я не уверен, — сказал Готтран. — Да, она пишет, что отправила посла, которого звали Аларом, но с чего Йоран взял, что в плену у нас был именно он? Посол сразу представился бы по всей форме, не дожидаясь, пока его обескровят. Того эвендина казнили за дерзкое нападение. В общем, все как обычно. Ты знаешь, как они нас ненавидят.

На самом деле эвендин представился, но только после того, как пришел в себя, и тогда было уже поздно. Готтран набросился на жертву сразу, сокрушил ее неожиданным ударом и поспешил вспороть эвендину вены, ликуя, что нашел чистую кровь: такая попадалась все реже. Слова о том, что он — Алар, посол магистра Архелы, лишь приблизили время казни: не мог же Готтран признаться Дориану, что без разбору нападает на эвендинов и как назло угодил прямиком в посла.

Но он ни о чем не жалел. Алар своими речами довел его до белого каления, и кара, считал Готтран, была более чем заслуженной, а кровь убитого дала ему удивительные силы.

— Что ты сделал с его кровью, Готтран?

— Я? — возмущенно переспросил он. — За кого ты меня принимаешь? Конечно ее вылили на землю! Я бы вообще не стал этим заниматься, но ты знаешь, что иначе он убил бы меня своей магией, и наверняка не только меня. Кстати, кровь проверили трехгранником, она не была чистой. Говорю тебе, это был не посол.

Это уже было опасно. Магнус мог рассказать, что на самом деле кровь была чистейшей, ведь, в конце концов, это его трехгранник пришлось использовать Готтрану. Кроме того, эти слова наводили на вопрос: а зачем вообще проверяли кровь этого эвендина? На кого именно он напал? Куда в таком случае делся посол?

Слава Предвечным, письмо Архелы не настолько встревожило Дориана, чтобы вернуть ему прежний пыл. Он рассеянно кивнул: