— Что такое люмопластик? — поинтересовался Шарль Возняк, рассматривая мерцающую стену. — Это он?

— Да, — с легким раздражением в голосе кивнул доктор Жиганов. — Многофункциональный светопроводящий материал, может использоваться для создания долговечных экранов, приспособленных к работе в условиях агрессивной внешней среды.

— Понял.

— Рекомендую зайти в свои каюты и активировать помощников. Они дадут вам абсолютно всю необходимую информацию.

Я осторожно подошел к ближайшей двери, увидел высветившийся на ней красный крест, независимо хмыкнул, переместился к следующей и был вознагражден за проявленную смекалку радостным зеленым кружочком. Еще через секунду дверь открылась, пропустив меня в небольшую комнату с кроватью, душевой кабиной, рабочим уголком и внушительным окном, сквозь которое можно было увидеть кусочек лунной поверхности.

Еще здесь стоял робот — обезличенная человеческая фигура в странном джинсовом костюме.

— Окно бутафорское, картинку можете повесить любую, — тут же сообщил физик. — Ассистент уже привязан к вам, просто нажмите ему на кончик носа и он включится.

— Как-нибудь потом, — буркнул я, рассматривая увесистый тюк с вещами. — Это мое?

— Да, это ваш багаж. Господа, не стесняйтесь, заходите в комнаты, обживайтесь. Мне пора идти, так что дальнейший инструктаж вы получите от своих ассистентов.

— Отлично, — проворчал я, глядя на робота. — Ладно, разберемся.

Несмотря на довольно-таки скептический настрой всей нашей дружной команды, процесс адаптации к новой реальности завершился очень быстро — лично мне хватило двух часов, чтобы вволю поиграться с настройками фальшивого окна, активировать робота-помощника, после чего тщательно изучить его возможности. Искусственный лимонад никого из нас не впечатлил, андроиды на поверку мало чем отличались от живых секретарей, волшебный пластик заметно уступал в качестве передаваемого изображения традиционному стеклу, так что легкая эйфория быстро сменилась накопившейся за двое суток усталостью. Чувствуя, что больше не готов к активной деятельности, я окончательно перебрался в свою каюту, велел ассистенту приглушить свет, после чего растянулся на кровати и уставился на скучный черно-серый пейзаж.

Спать почему-то не хотелось, в голове крутился разговор с Вильгельмом Кайзером, а на ум лезли абсолютно непрошеные мысли. То, что новая власть выделила мне роль главного идеолога будущего мира, однозначно льстило самолюбию и подогревало интерес к дальнейшей работе, но я никак не мог игнорировать тот факт, что формирующиеся прямо сейчас тенденции уже начали расходиться с моими изначальными теориями.