— Вот ты и иди, — ухмыльнулась Моника. — Или зассал?

— Детская подначка, — пробормотал я, но Рон уже выбрался вперёд, расталкивая остальных.

— Я тоже пойду впереди, — выдал Коннор, глядя на Рона… хер знает как, шлем скрывал лицо. Но если бы мне дали сделать ставку, сказал бы: «Неприязненно».

Двое человек едва помещались, однако проходы, слишком узкие для боевых действий, казались мне странно широкими для канализации.

— Меня мутит, — пробормотала Кая, оказавшаяся по правую руку. — Иэн, зачем мы здесь? Почему… просто не уйти?

— Во-первых, у нас в голове бомба, — поджал я губы. — Во-вторых, конкретно здесь особо не уйдёшь. Я не знаю, что это за место, но на канализацию похожа слабо. Скорее на какой-то подземный лабиринт…

— Стены обложены камнем, — прозвучал голос Джерома со спины. — Не кирпич. Похоже на какие-то старые тоннели, проложенные как бы не при основании города.

— В то время таких технологий не было, — возразила Моника.

— А такие, какие на нас, были? — хмыкнул он.

Моника промолчала, улыбка на её губах стала тоньше.

Периодически потолок нависал, отчего одоспешенные задевали его макушками, однако не жаловались, разве что ворчали, дескать, таким темпом придётся занырнуть в воду с головой. Я с откровенной неприязнью глядел на жидкую грязь, гадая, что буду делать, если реально придётся нырять. Я, блядь, не пловец…

Влага сочилась сквозь камни и, казалось, прибывала с каждым метром пройденного пути. Я осознал это, когда шагал в ней уже по колено. Идти из-за этого стало трудно, мышцы напрягались с каждым движением. Костюмированные, похоже, не замечали этого, а на латиносов никто не обращал внимания. Как, собственно, и на меня.

Изредка взор, отлично различающий темноту, — как четвёрка придурков обходилась без ночного зрения⁈ — выхватывал… разное. Мусор, раздувшиеся крысиные тушки, размокший картон, какую-то тину и, конечно, дерьмо.

Под ноги постоянно попадали мелкие камни, подошва скользила, пару раз я был опасно близок, чтобы завалиться в жидкую грязь всем телом.

Тоннель пошёл под небольшим уклоном вниз и я вздрогнул от отвращения. Мокрые штанины уже вовсю облепили ноги, латиносы подняли было вой, но ответ Моники был простым: «Не нравится — идите обратно».

— Может этой хуйнёй стены пробить? — ныл Рауль. — Давайте отдохнём. У кого пожрать есть? Орешки или батончик. Или…

— Заткнись, — прошипел Мигель. — Богом клянусь, я выпотрошу твою тушку, а потом выебу её. Ты понял, блядь⁈

К счастью, метров через сто кишка тоннеля выровнялась и вода слегка отступила. Более того, проход расширился — неожиданно, будто кто-то убрал стены. Впереди открылся перекрёсток: четыре прохода расходились в разные стороны, между ними — небольшой пятачок относительно сухого пола на приподнятом основании. Вода здесь вновь была лишь по щиколотку.