— Пока не очень, — признался я. Ни одного из спутников рядом не было. Видать успели разойтись, но мне, честно, было абсолютно насрать. — Надеюсь, это изменится.

— Адрес я тебе СМС-кой скинул. Покажи таксисту, подбросит без проблем. А я, уж извини, сейчас пойду домой. Родители, небось, охерели, — приподнял он свой телефон, — четыре пропущенных, хе-хе…

Он всё ещё живёт с родителями? Насколько я знаю, в это время подобное считалось зашкваром, особенно среди америкосов, поскольку тут было весьма дешёвое съёмное жильё и культ самостоятельности.

Но я просто кивнул и поплёлся вперёд, в сторону дороги. Надо проветрить голову.

— Бывай, Иэн! — крикнул Тони в спину. Я просто махнул ему. Взгляд зацепился за фургон уличной еды, припаркованный возле остановки.

— Круглосуточный? — подошёл я ближе, заметив, что он открыт.

Изнутри выглянул лысеющий старик.

— Чего надо?

Прикупив хот-дог, с удовольствием начал его есть, попутно думая, что же делать дальше.

— Надеяться, что хотя бы часть памяти вернётся, вот что.

Хот-дог оказался неожиданно хорошим. Или просто я был голоден — поди разберись. Выбросив салфетку в урну, — хотя можно было просто на землю, мусора тут было ужас как много, — я поднял воротник рубахи и решил пройтись. На ходу проще думается, а усталости, благодаря костюму, не ощущалось.

— Проветрить мозги, это точно, — сам себе буркнул я, постаравшись отрешиться от всего вокруг. Заблудиться я не боялся. Как можно заблудиться, если не знаешь, где находишься и куда идти?

Суетиться, бегать, что-то спешно придумывать мне не хотелось. Не сейчас.

Вместо этого наслаждался новым-старым Манхэттеном, который, казалось, совершенно не спал! Не зря тот старик работал круглосуточно, улицы были полны народа. Машины неслись сплошным потоком, будто их кто-то всё время подливал с обоих концов улицы. Неоновые вывески превращали асфальт в мозаику из красного, синего, белого. Лужи после вечерней мойки улиц дробили этот свет на сотни рваных осколков, и в каждом на мгновение вспыхивало чужое лицо — прохожего, таксиста, девчонки на каблуках, смеющейся под навесом.

Воняло выхлопными газами, уличной едой и мусором из переулков. Шумела музыка — ниггерский рэп из проезжающих мимо тачек, какая-то попса из открытых окон. Из подвального люка валил пар, клубясь в холодном ночном воздухе, как из кратера вулкана.

Осматриваясь, я неспешно шагал вперёд, засунув руки в карманы. В последнем смысла было мало, на ладонях перчатки костюма, не дающие холоду вонзить в меня свои клыки.

Чудо игрушка! Ужасно непривычно. Точнее… скорее «приятно непривычно». Новое тело само по себе ощущалось гораздо более живым. Одно это уже пьянило не хуже выдержанного вина. Каждый шаг отдавался в мышцах лёгкой, пружинистой силой, будто под кожу закачали не кровь, а чистую энергию. Плечи сами расправились, спина держалась ровно, дыхание шло глубоко и свободно. После десятилетий жизни в изношенном механизме это ощущалось почти неприличным удовольствием.