Семь секунд.

— Слушай сюда, — отвесил я ему звонкую пощёчину, добиваясь осмысленности во взгляде. — Сейчас берёшь тряпку и идёшь мыть мою дверь. И пол заодно, в качестве моральной компенсации. Я проконтролирую, чтобы всё было чисто. На этом в расчёте. Понял, кретин? Или продолжим водные процедуры?

— Сейчас⁈ Лоуфорд, ночь на дворе!

— Для тебя уже утро. Умывание и чистка зубов прошли успешно. Теперь переходим к утренней гимнастике. Но труселя, наверное, всё-таки нацепи. Нет сил смотреть на твою грязную жопу и пипетку, которую ты гордо называешь членом.

Выйдя из уборной, наткнулись на женщину. Растрёпанная, очевидно со сна, она раздражённо смотрела на меня, игнорируя мокрого и скулящего придурка рядом.

— И что это за херня, Лоуфорд? — зло спросила она, скрестив руки на очень даже сочной на вид груди.

Я невольно отметил короткие шортики, открывающие обзор на крепкие бёдра, и топик, служащие, видимо, ночной одеждой. Выглядело… симпатично. И обтягивающе.

— Извинись перед дамой, — отвесил я подзатыльник своему соседу, имя которого попросту не знал, но не собирался в этом признаваться.

— П-прости, Эби, — пролепетал он, давая мне каплю информации.

— Прикройся, Трой, — брезгливо поморщилась она.

О, теперь и имя знаю! Ну всё, от прошлого владельца тела и не отличить.

— Трой очень виноват, — сказал я, — но он исправится. Сегодня он помоет пол в моей комнате, а утром — во всей квартире.

— Во всей⁈ — возмущение в голосе соседа мгновенно пропало, стоило лишь мне оглянуться на уборную. — К-конечно…

Эби выдохнула сквозь зубы, закатила глаза.

— Ещё одна такая же херня, Лоуфорд, и я звоню арендодателю.

Это должно меня напугать? — едва не спросил я, но не стал излишне наглеть. С соседями просто так лучше не воевать, даже если можешь выиграть. Одно дело — спросить за чужой косяк, другое — когда сам невольно становишься тем, кто мешает остальным. Всё-таки я и правда разбудил её. Нехорошо. Просто вот как бы я отреагировал, если бы подобная херня — дикий ночной шум, — разбудила бы меня? Однозначно без позитива!

— Не придётся, — сказал я. — Он исправится.

Никак не отреагировав, Эби развернулась и покинула наше общество, а я не упустил случая проводить взглядом её сочную задницу.

— Ну? — обернулся я к Трою.

Тот уставился на меня с видом человека, который уже забыл, что ему было нужно.

— Натягивай труселя, придурок, а потом тряпку в зубы и шуруй отмывать дверь! — прикрикнул я. — После двери — пол в моей комнате! Завтра на тебе пол во всей квартире и если, мать твою, я найду грязь, то лучше бы тебе отрастить жабры!