— Идиот, я тебя попросил посидеть, пока не выловлю первую рыбу. Ты даже на это неспособен?

— Но — но без оскорблений, то, что ты старый, не даёт тебе право сквернословить. Я требую уважения, — Данила успел встать и выпрямился.

Щукин скрестил руки на груди.

— Хочешь, чтобы я тебя обучал?

— Пф, да я и так всё знаю. Это Владимир Денисович велел перенять твой опыт, но, видимо, ты, дедуля, подсдулся и, кроме своей жалкой рыбалки, ни на что не годен. Только время с тобой потерял.

— Вот как?

— Да.

Они стояли, смотря друг другу в глаза, и Шушиков выдержал эту дуэль, старик первый отвёл взгляд.

— Ну хорошо, покажи, на что способен, а я оценю, готов ли ты участвовать в экспедициях или нет.

— Смотри и учись, тебе такого за всю жизнь не покажут, — проговорил Данила, разминая с хрустом шею и кисти перед тем, как почувствовать на кончиках пальцев подступающую магию.

* * *

— Это самый бездарный и безнадёжный ученик, которого можно было достать, — тряся щеками напирал Щукин после того, как вернулся весь взъерошенный и с пустой бочкой — впервые за всё время у него не было никакого улова. — Твой дурачок путается в терминах, использует какие-то ужасные самодельные плетения с кучей изъянов, а про моделирование я вообще молчу! Базы банально не знает! На простейшее заклинание он тратит в тридцать раз больше маны! Нет, нет и ещё раз нет — я не возьмусь за этого бездаря.

Щукин покраснел, пока говорил и, закончив, вытер рот тряпкой.

— А характер… Это просто невозможно. Я не верю, что ты его выбирал.

— Прокофий Степанович, вы, как всегда, эмоциональны. Не соглашусь, у парня есть задатки — я это вижу, потому и отправил его к лучшему магу воды, которого знаю. Вы отказались лично участвовать в экспедициях — что ж, уважаю ваш выбор, но и меня поймите правильно. В Феоде не хватает магов, а у вас богатый опыт пропадает. Считаю это несправедливым.

— Вы думаете, что можете вертеть людьми как хотите? Знайте, что принуждать меня никто не смеет, не на того напали.

Старик расправил плечи. Его бурное появление в моём кабинете посреди ночи прервало нашу беседу с Гио, Склодским и купцом Ейчиковым за чашечкой чёрного чая с мёдом и пампушками.

— На вас никто не давит, как насчëт компенсации в десять окладов? Мне всего-то и надо, чтобы вы подтянули этого кандидата, а потом больше не увидите его.

Щукин замолчал, две тысячи — это большие деньги. Хоть он раньше получал примерно столько же, но сейчас это был шанс поправить материальное положение, не влезая в авантюры с Межмирьем.

— О каком сроке обучения идёт речь?

— Да дней десять, думаю, хватит, — пожал я плечами.