Чудесно.

Пункт о внешнем виде тоже был написан изящно. Супруга обязуется соблюдать визуальный стандарт, согласованный с представителями супруга. Визуальный стандарт. Не одежда. Не стиль. Визуальный стандарт. Звучало так, будто меня собирались не одевать, а брендировать.

Я подняла голову и посмотрела вокруг.

Мимо шёл мужчина с собакой. Собака выглядела счастливее меня. У неё не было визуального стандарта. Её никто не координировал. Она просто нюхала траву и верила в мир. И счастье в нем.

Я снова опустила взгляд в бумаги.

И вот что было особенно неприятно. Всё это было логично. Пугающе правдоподобно. Ни одной истеричной строчки или явной грубости. Никто не писал: «Сиди тихо и делай, что велят». Наоборот. Всё было выстроено с вежливой, ледяной аккуратностью. Так оформляют не каприз, а систему.

И Артур вдруг стал мне понятнее. Не ближе или мягче.

Понятнее.

Он не выглядел человеком, который живёт эмоциями. Зато он выглядел человеком, которого годами учили вписываться в структуру. Не спорить с правилами, а работать внутри них. Не ломать систему, а становиться её лучшей частью. Такие люди не кричат, не устраивают сцен. И не обещают лишнего. Они просто принимают решение и двигаются к нему, как поезд по рельсам.

Поэтому вчера он и смотрел на меня, будто уже оценивал последствия. Не улыбался. И его «Договор?» прозвучало не как шутка. А как способ перейти из хаоса в порядок. Я медленно выдохнула. И вот тут стало по-настоящему страшно. Потому что он, возможно, не шутил с самого начала.

Я закрыла папку и положила её на колени. Скамейка была тёплая от солнца. Где-то рядом разговаривали дети. Над деревьями шелестел ветер. Всё было так мирно, что хотелось рассердиться на воздух. На что я согласилась?

На официальный брак. Сроком один год. В чужой стране, если потребуется переезд. К публичной роли, к которой я не имела ни малейшего отношения. На мужчину, которого знала полчаса в шумном кафе и ещё сорок минут — в виде фамилии в договоре. На молчание и правила. Сохранение чужой репутации, которую мне предстояло носить, как дорогое платье не по размеру.

И самое неприятное — я это сделала сама. Никто не тащил меня силой. Не уговаривал часами. Даже не запугивал. Я сидела напротив аккуратного агента и кивнула. Потом взяла ручку и поставила подпись.

Потому что не смогла отступить.

Мысль была особенно обидной.

Если разложить всё по частям, картина получалась уродливая. Мне нечем было крыть эту карту. Я не влюбилась. Никого героически не спасала. Не пошла на жертву ради великой цели. Я просто не выдержала собственного характера. Мне подбросили абсурдную ситуацию, а я, как идиотка, решила, что обязана дойти до конца.