А потом дверь открылась.
Ян стоял на пороге в одной футболке и домашних штанах. Волосы растрёпаны, глаза заспанные.
— Ты кричала, — сказал он хрипло.
— Я не кричала.
— Кричала. Я слышал через стену. Тебе снился кошмар?
Я кивнула, потому что не могла говорить.
Он подошёл, сел на край кровати. Я чувствовала его тепло даже на расстоянии.
— Расскажи.
— Не надо.
— Расскажи, Мила.
И я рассказала. Про Бориса. Про то, как он кричал. Про то, как я ушла, когда Роману было два года. Про то, как я боялась остаться одна, но осталась. Про то, как Глеб Сергеевич приснился мне и сказал «беги».
Ян слушал молча. А потом взял меня за руку.
— Ты сильная, — сказал он. — Сильнее меня.
— Это неправда.
— Правда. Я слабый. Я боюсь чувств. Боюсь стать как отец. Боюсь обидеть тех, кто мне дорог. Поэтому я никого не подпускаю.
— А деда?
— Дед — исключение. Он умирает. Он единственный, кому я верю.
— Ты можешь верить мне.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что если я поверю тебе, я захочу, чтобы ты осталась. Не по контракту. Не на год. Навсегда. А ты уйдёшь. Ты сказала, что уйдёшь.
Я смотрела в его зелёные глаза. В них не было холода. Только боль.
— Ян, — сказала я, — я не знаю, останусь ли я. Но сейчас я здесь.
Он наклонился. Его губы были близко — так близко, что я чувствовала его дыхание, пахнущее мятой и кофе.
— Это только одна ночь, — прошептал он. — Завтра мы забудем.
— Хорошо, — сказала я. — Одна.
И он поцеловал меня.
Не так, как целуют по контракту. Так, как целуют, когда боятся потерять. Глубоко, жадно, будто он пил меня, а я была последней водой в пустыне.
Я обняла его за шею, притянула ближе. Его руки скользнули под мою футболку, и я забыла, как дышать.
В ту ночь я не думала о контракте. О деньгах. О годе. Я думала только о нём — о том, как пахнет его кожа, как бьётся его сердце под моей ладонью, как он шепчет моё имя, когда теряет контроль.
Одна ночь.
Только одна.
Но когда я уснула в его руках, я поняла, что это неправда.
Я никогда не смогу его забыть.
Глава 6. Ян
Глава 6. Ян
Утром я проснулся от того, что её не было рядом.
Я протянул руку — пустота. Простыня холодная. Она ушла давно.
Я сел на кровати, провёл рукой по лицу и почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
«Одна ночь», — сказала она.
«Забудем», — сказал я.
Но я не забыл. Я помнил каждую секунду. Как она смеялась, когда я поцеловал её в плечо. Как она сказала: «У тебя родинка, как у девчонки», а потом поцеловала её. Как она уснула, прижавшись ко мне, и я не мог уснуть, потому что боялся пошевелиться и разбудить её.
Я спустился на кухню. Мила стояла у плиты, варила кофе. На ней был мой домашний свитер — слишком большой, сползающий с плеча. Она не обернулась, когда я вошёл.