— Это неважно. Встретимся завтра в моём офисе в двенадцать. Приходите без вашего скутера.

— Я не собираюсь...

— Вы придёте, Мила. Потому что вы должны банку триста тысяч. Потому что вашу квартиру выставят на торги через два месяца. Потому что у вас сын, которому нужна нормальная школа, а не та, где драки на переменах.

Я молчала. Откуда он всё знает?

— Я прочитал ваше досье, — сказал он, будто услышав мой вопрос. — Когда вы уронили мой стейк, мне стало интересно, кто вы такая. Я проверил вас. Адрес, долги, работу. Всё.

— Вы не имели права...

— Я имею право на всё, что могу себе позволить. Завтра в двенадцать. Не опаздывайте. Я не люблю, когда опаздывают.

Он повесил трубку.

Я сидела в темноте с телефоном в руке и смотрела на экран. Роман спал в своей комнате, наушники валялись на полу. Я накрыла его пледом, выключила свет и вернулась в свою комнату.

Долго не могла уснуть.

Ян Третьяков. Тот самый.

И он не узнал меня.

Но он знает всё остальное.

Вопрос: что ему нужно?

Я закрыла глаза и провалилась в беспокойный сон, полный трюфелей, убитых стейков и зелёных глаз, которые смотрят сквозь тебя.

Глава 2. Ян

Глава 2. Ян

Глава 2. Ян

Офис моей сети находился в том же здании, что и ресторан — только этажом выше. Отсюда, из кабинета на втором этаже с панорамными окнами, я видел Патриаршие пруды, золотые купола и бесконечный поток машин внизу. Место, где деньги текут рекой. Место, которое я построил с нуля.

Я стоял у окна и смотрел на дождь, который снова начался. В руке — чашка чёрного кофе, единственное, что я пил по утрам. Сахар, молоко, сливки — всё это была ложь для слабаков. Кофе должен быть горьким. Как жизнь.

— Ян Сергеевич, — голос секретарши Лизы раздался из динамика. — К вам посетительница. Мила Соболева.

— Пусть войдёт.

Я не обернулся. Я хотел, чтобы она вошла и увидела мою спину — неподвижную, как скала. Чтобы поняла: здесь не место для эмоций. Здесь ведут переговоры.

Дверь открылась.

— Вы опоздали на три минуты, — сказал я, не оборачиваясь.

— Вы не учли пробки на Третьем кольце, — ответила она. Голос ровный, без извинений. Интересно. Обычно люди извиняются. Даже если не виноваты.

Я обернулся.

Сегодня она была не в курьерской форме. На ней — тёмные джинсы, свитер с высоким горлом, волосы собраны в небрежный пучок. Никакого макияжа. Синяк под левым глазом — не то от усталости, не то от удара. И глаза... карие, глубокие, с таким вызовом, какой я редко видел у женщин. Особенно у тех, кто должен мне деньги.

— Садитесь, — я кивнул на стул напротив стола.

Она села. Не стала крутить головой, рассматривая интерьер. Не спросила кофе. Просто смотрела на меня в упор, и этот взгляд меня... раздражал. Потому что я привык, что люди отводят глаза. А она — нет.