Роман сидел за компьютером, как всегда, в наушниках. Ему было тринадцать, и его мир делился на три части: игры, школа и я. В последнее время школа была на втором месте после игр, а я — на третьем после школы. Я не обижалась. Подростковый возраст — это когда мама становится неудобной, как старая мебель.

— Привет, — сказала я, снимая куртку.

Он не ответил. Или не услышал. Я подошла и потрясла его за плечо.

— Рома.

Он снял наушники.

— А, мам. Привет.

— Я приготовила ужин. Он в холодильнике.

— Окей.

Он снова надел наушники. Я вздохнула и пошла в ванную — смывать с себя этот день. Колено распухло и болело, когда я наступала на ногу. На левом бедре красовался огромный синяк. Волосы пахли дождём и выхлопными газами.

Я посмотрела в зеркало.

Тридцать один год. Морщины вокруг глаз — от усталости, а не от смеха. Волосы, которые я давно не красила. Руки в шрамах от ножей и горячих сковородок — напоминание о прошлой жизни. Той жизни, где меня называли «восходящей звездой» и пророчили Мишлен.

А теперь я развозила стейки людям, которые смотрели на меня, как на грязь под ногами.

Я взяла телефон. Три пропущенных от Юли. Я набрала её номер.

— Милка, — заорала она в трубку. — Ты где? Я звонила сто раз!

— Работала. Юль, случилось кое-что.

Я рассказала ей всё. Про дождь, про стейк, про ресторан «Третьяковъ». Про Яна. Про то, что он не узнал меня.

Юля молчала несколько секунд. Потом сказала:

— Ты уверена, что это он? Тот самый? Из «Трюфеля»?

— Да. Я узнала его татуировку. Дата закрытия.

— Милка... — Юля вздохнула. — Может, это знак?

— Какой знак? Знак того, что вселенная надо мной издевается?

— Нет. Знак того, что тебе пора возвращаться. Не курьером. Не на скутере. А настоящей. Той Милой, которую все боялись на кухне.

— Юль, ты же знаешь — меня никто не возьмёт. После того скандала...

— Скандал был пять лет назад. Андрей тогда всё подстроил. Ты не виновата.

— Какая разница, кто виноват? Моё имя — грязь.

Я повесила трубку, потому что не хотела плакать при подруге. Потому что если я начну, то не остановлюсь. А завтра нужно снова вставать в пять утра и везти заказы.

Я легла на диван, закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

В половине двенадцатого ночи телефон зажужжал.

Я не хотела брать трубку. Номер был незнакомый, и я подумала — очередной спам. Но он звонил настойчиво, раз за разом.

— Алло, — прохрипела я.

— Мила Соболева?

Голос низкий. Холодный. Я села на диване, мгновенно проснувшись.

— Кто это?

— Ян Третьяков. У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Сердце пропустило удар.

— Откуда у вас мой номер?