мрачной реальностью происходящего, ибо в любой день вслед за Хью на борт военного корабля могли подняться другие юноши из семейства Родс, чтобы отправиться на фронт. Полк собрался на военной верфи, где у воды, по соседству с территорией гражданского порта, выстроились доки и склады, пирсы для погрузки войск и довольствия. Мы смешались с толпой морских пехотинцев, матросов и солдат, которая скопилась перед бывшим круизным лайнером, переоборудованным для переправки американских войск во Францию. На верфи царил хаос. Пока я, мама и Кави протискивались вперед, оркестр гремел патриотические мелодии. Не мы одни с трудом сдерживали слезы. Вокруг были сотни людей – родственников и друзей, явившихся проводить своих ребят. Собравшиеся с деланым воодушевлением размахивали американскими флагами и потрепанными букетами. Хью и Хейворд в мундирах цвета хаки с высокими стоячими воротниками выглядели весьма эффектно. Позолоченные знаки отличия на воротниках означали, что они лейтенанты. Хью отошел от родителей и, явно нервничая, взял меня за руку. – Мне надо с тобой поговорить. С глазу на глаз, – сказал он. Я последовала за ним в затененный уголок рядом с билетной кассой. Мы были здесь отнюдь не одни, но, когда я заглянула в глаза Хью, такие напряженно-внимательные, мне показалось, что мы единственные люди в целом мире. – Лиззи, – начал юноша, взяв мои руки в свои. – Я ненавижу прощания. Мне очень не хочется тебя покидать и уезжать на войну. Однако это мой долг, и я его выполню, – заявил он, словно подбадривая самого себя. Глаза у него заблестели. – Но я вернусь, как только смогу. Так что давай не будем говорить друг другу «прощай». Я засмеялась. – Что же нам тогда сказать? Хью улыбнулся: – Давай скажем: «До скорой встречи». Глаза у меня наполнились слезами, я крепко сжала губы и кивнула, мысленно велев себе: «Умоляю, крепись». Я изо всех сил старалась быть мужественной, не плакать, а улыбаться. Но если возлюбленный продолжит в том же духе, я опасалась потерять самообладание и разрыдаться. Хью опустил голову и снял с пальца перстень с печаткой. Потом снова обратил на меня сосредоточенный взгляд. – Помнишь наш разговор у Светловодного пруда? Я покраснела и кивнула. – Да. Конечно. – Таким вот неуклюжим способом я пытался объяснить, что мечтаю жениться на тебе. Я люблю тебя, Лиззи, и хочу, чтобы ты стала моей женой. Я сейчас не в том положении, чтобы официально просить твоей руки, но по возвращении непременно сделаю это. Я уже говорил с отцом и матерью. Они, разумеется, одобряют