Часть четвертая. Военные годы Там, вдалеке, Знайте все, знайте все вдалеке, Что янки наступают, янки наступают, Барабаны не смолкают Тут и там. Так готовьтесь и молитесь, Знайте все, знайте все, берегитесь, Мы наступаем, мы наступаем И не вернемся без победы ни за что. Припев из песни Джорджа М. Кохэна «Там, вдалеке» Глава 23 Устье – место впадения пресноводной реки или ручья в море или океан. Залив Порт-Ройял – приатлантическое устье, расположенное в южной части штата Южная Каролина. Его питают три небольшие реки, впадающие в Брод-ривер, переходящую в залив Порт-Ройял. Это самая глубокая естественная гавань к югу от Чесапикского залива, характеризуемая богатейшим разнообразием морских обитателей и птиц. 1918 Наши «золотые мальчики» вступили в Корпус морской пехоты, и в их отсутствие лето тянулось долго и тоскливо. После того как ребята отбыли на остров Пэррис, мама с Лезэном в вызвавшем раздор автомобиле немедленно отбыли на Ист-Бэй-стрит. Младшему брату не терпелось вернуться в город, я же без малейших раздумий осталась на лето в Мэйфилде. Трипп на сей раз погостить не приехал. Его отец приобрел дом в городке Хайлендс, штат Северная Каролина, и увез сына и новую жену в горы. Трипп ежедневно посылал мне пространные отчеты о бесплодных попытках наладить отношения в семье; они были полны едкого сарказма, которого я раньше в нем и не подозревала. Он писал, что тоскует по Мэйфилду, засыпа́л меня вопросами о лошадях, овцах, коровах и птичьей лечебнице. В конце же неизменно добавлял, что жутко соскучился, и вопрошал: «А ты хоть капельку по мне скучаешь?» Мы с Кави были неразлучны. Вместе занимались домашними делами и, подметая пол, стирая пыль или складывая простыни, по обыкновению, трещали как сороки. В свободное время мы ездили верхом купаться на Светловодный пруд, заплетали друг другу косы, вплетая в них цветы клевера, и проглатывали книжку за книжкой, прихлопывая москитов и потягивая чай со льдом. Много дней мы провели вдвоем в коттедже Уилтона и, оставаясь одни, без бдительного присмотра взрослых, чувствовали себя совсем взрослыми. Кави часами рисовала. Рука у нее становилась все более уверенной и умелой. После тетрадок она снова перешла к рисованию на любых доступных или подвернувшихся поверхностях: бумаге, оргалите, камнях и пла́внике. Прежде пустые стены коттеджа теперь покрывали пейзажные росписи с луговыми цветами, птицами и деревьями. Внутри же гостей ожидал настоящий музей цвета. Что до меня, я не на шутку увлеклась поэзией, исписывая стихами целые