у нас в руках, все тотчас расходились, спеша прочесть их наедине. Позднее, обычно перед ужином, мы собирались в гостиной, чтобы поделиться драгоценными сведениями, почерпнутыми из каждого послания. Правда, некоторые строки вымарывались цензурой, дабы сохранить в секрете информацию о расположении войск и другие важные сведения. Некоторые же места мы и сами утаивали от остальных. Впрочем, по большей части письма охотно зачитывались вслух. Каждому из нас Хейворд сообщал о разных частностях своей жизни. Маме он часто писал о питании: Дорогая мама! Кормили на корабле на удивление хорошо. Офицеров разместили в каютах первого класса, и питание не сильно отличалось от того, которое можно ожидать в трансатлантическом круизе. Нам прислуживали стюарды и официанты. Признаюсь, я поистине наслаждался двухнедельным путешествием. Однако на суше о себе вновь дала знать суровость армейской жизни. Как правило, мы едим два раза в день, поскольку пайки заметно ограничены. Нам выдают консервы, преимущественно мясо и лосось. К ним полагаются галеты, фасоль или картофель. Иногда мы получаем консервированные томаты и яичный порошок. Ах да, еще кукурузный сироп в огромных количествах. Мне брат рассказывал о том, где был и что повидал. Мы быстро привыкли к тому, что упоминания о его точном местонахождении оказывались вымаранными. Дорогая сестричка! Мы прибыли во французский город XXXXX на Западном побережье. Вода в гавани частично замерзла и вдоль береговой линии, вокруг пирсов и кораблей покрылась льдом. Порт переполнен американскими военными. Оттуда нас сразу же переправили на полигоны. Здесь начальству стало известно, что мы с Хью неплохо разбираемся в лошадях, и нас направили в кавалерию. Хочешь верь, хочешь нет, но мы получаем около 10 000 лошадей и мулов в неделю, так что можешь понять, зачем потребовалась наша помощь. Наши животные – великие труженики. Я всей душой сочувствую им. Даже под огнем они таскают пушки и фургоны с припасами. Без них мы бы пропали. Это невоспетые герои войны. Некоторые из них возвращаются израненные снарядами, до смерти напуганные, обезумевшие, изможденные или ослепшие на один глаз. Мы с Хью делаем что можем. Откровенно говоря, мы ничем не отличаемся от наших питомцев. Нас всех готовят к тому, с чем мы скоро столкнемся на Западном фронте. В письмах к Кави содержались восхищавшие мою подругу описания флоры и фауны: Милая Кави! Нас с Хью направили в лесистую местность под Парижем, хорошо подходящую для занятий различными видами военной подготовки: тактикой