во главе стола, место справа от нее занял Лезэн. На противоположном конце, справа от папы, сидела я, а рядом со мной устроился Трипп. – Какое чудесное общество собралось здесь нынче вечером, не правда ли? – произнесла мама, обводя нас взглядом. – Смотрю на вас и, памятуя о том, какими вы были в детстве, вижу перед собой двух превосходных мужчин и молодую даму. Помните, как я заставляла вас сидеть прямо и жевать с закрытым ртом? Мы заулыбались, погружаясь в приятные воспоминания. – Трипп… – продолжала мама. – Или теперь мне следует называть тебя Артуром? – Я по-прежнему не возражаю против Триппа, – приветливо откликнулся тот. – Вот и прекрасно, Трипп. В детстве ты был такой крохотуля. Веснушчатый вихрастый мальчуган. И посмотри-ка на себя сейчас! Пожалуй, ты выше, чем Хейворд… – Мама осеклась и часто заморгала, но тут же поправилась: – Чем был Хейворд. Трипп, в совершенстве владевший искусством застольной беседы, непринужденно сгладил неловкость: – У нас в роду Чалмерсов мужчины вытягиваются поздно. В старших классах я вырос на полфута и путался в собственных ногах. Отец шутит, что я наелся волшебных бобов из сказки «Джек и бобовый стебель». Лезэн, до сих пор не избавившийся от отроческой щуплости и едва достигавший пяти футов шести дюймов [28] , закатил глаза. – Элиза, душенька! – Мама перевела взгляд на меня. – Мне нравится твоя новая стрижка. Очень стильная. Впрочем, тебе обязательно нужно побывать у моей парикмахерши в Чарлстоне. Она творит чудеса. Знаешь, мне на память волей-неволей пришло, как ты подстриглась тогда перед скачками. Сколько тебе было лет? Десять, двенадцать? Ты помнишь? – Помню ли я? Мне никогда этого не забыть! По-моему, именно из-за участия в скачках меня насильно сослали в Чарлстон. Впрочем, все сложилось к лучшему, – поспешно заверила я маму, не желая разжигать страсти во время семейного ужина. – Но если ты думаешь, что я постриглась в угоду моде, то отнюдь. Я наконец получила ту же свободу, как в день скачек. – Я поправила короткие пряди у шеи. – Когда работаешь в конюшне, так намного проще. Улыбка застыла на лице матери. «Один – ноль в мою пользу», – подумала я. Трипп перевел разговор в другое русло: – Лез, чем ты планируешь заняться теперь, после выпуска? – Я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем, – сухо процедил тот. – Не хотел тебя обидеть, – с готовностью заверил Трипп. – Чем я планирую заняться? – повторил вопрос Лезэн и высокомерно воззрился на своего собеседника. – Ты имеешь в виду – где я собираюсь работать? Трипп