души, очень любили тебя. Я знаю: переживи они эту ужасную «испанку», им обязательно захотелось бы приобрести для тебя что-нибудь не хуже подарка, который они подобрали для Хейворда. И тут мне пришло в голову, что часы брата следует передать тебе. С такой историей они будут значить для тебя еще больше. Лезэн хладнокровно поглядел на часы, а затем убрал обратно в мешочек. – Спасибо, – глухо произнес он. – Я буду дорожить ими. Мама приподняла бровь, однако оставила бесцветную реплику сына без комментариев. Приободрившись, она подняла бокал: – Да здравствует выпускник колледжа! Ты первый… и единственный из моих детей, кто получил это звание. Я вздернула подбородок, понимая, что последняя шпилька предназначалась мне. Мама была до сих пор расстроена тем, что я, вопреки ее желанию, предпочла колледжу работу в Мэйфилде. – Я очень горжусь тобой, – продолжала мама. – Что касается твоего будущего, – добавила она, по очереди оглядывая присутствующих, чтобы привлечь всеобщее внимание, – я переговорила насчет подходящего места для тебя кое с кем из уважаемых людей. Уверена, что вскоре ты неплохо устроишься в Чарлстоне. – В Чарлстоне? – подал голос отец. До этого он, развалившись на стуле, потягивал каберне и лениво прислушивался к нашей болтовне. Но мамино заявление заставило его встрепенуться и широко раскрыть глаза. – Только не в Чарлстоне! Мой сын не останется в городе! Пораженная этой вспышкой, я покосилась на маму. Та сидела очень прямо, плотно сжав рот и грозно сверкая темными глазами. – Он – Риверс, – распаляясь, продолжал отец. – Мой старший сын. Он наконец-то вернется в Мэйфилд, к себе на родину. Его место здесь! Я давно жду его. – Папа повернулся к Лезэну: – Не так ли, Хейворд? Лезэн побледнел. Я испуганно переглянулась с Триппом. Брат наклонился вперед и настойчиво возразил: – Меня зовут Лезэн, отец. Папа опешил, в его слезящихся глазах мелькнуло смущение. Затем он встал, держась за стол, чтобы не потерять равновесие, и поднял бокал. – Да, разумеется. Лезэн. Ты уехал в Чарлстон мальчиком, а вернулся мужчиной, готовым принять на себя ответственность за наследственное имение. – Отец оглядел стол, сосредоточенно морща лоб, точно священник, собирающийся возгласить благословение. В памяти у меня всплыл точно такой же эпизод шестилетней давности, случившийся за этим самым столом. После школьного выпуска Хейворда. Я побледнела. Нет, папа не станет… Неторопливый, певучий говор отца зазвучал опять: – Вот я стою перед вами, и сердце мое преисполнено гордости. Сегодня знаменательный