деревянными панелями семейной гостиной с большими окнами, двумя каминами, кожаными диванами и креслами. Потом снова вышли в холл, и я повела своих молодых спутниц в столовую. Переступив порог, я словно вернулась в минувшее. Стены столовой украшали великолепные росписи с изображением десятков сцен из истории Мэйфилда. Увидев их, Нора ахнула. Она медленно обошла комнату, изучая сцены и время от времени издавая тихие изумленные возгласы. – Невероятно! Когда появились эти росписи? – Задолго до моего рождения, – с нескрываемой гордостью и оттенком собственничества ответила Саванна. Рассматривая изображения на трех стенах, я заново окунулась в прошлое. – Саванна права. Росписи создали в шестидесятые годы. Джеймс уже умер, и на меня навалилось острое ощущение собственной бренности. – Я вздохнула, подумав о той черной полосе жизни, когда почувствовала настоятельную необходимость поделиться историей Мэйфилда с окружающими и каким-то образом задокументировать свои воспоминания. – Артур тогда жил в Чарлстоне и мало интересовался Мэйфилдом. Он редко здесь появлялся и ясно давал понять, что не интересуется семейным прошлым. В анналах должным образом зафиксированы имена всех Риверсов, включая и мое… Но как насчет биографий наших предков, их историй? Рядом со мной не было никого, кому я могла бы их поведать, кто захотел бы меня слушать. – Я покосилась на Саванну, на лице которой отразилось некоторое смущение. – Мне жаль, но это правда. Хотя, – добавила я с воодушевлением, – ваш приезд сюда всё меняет. Разумеется, дом внесен в реестр памятников истории. – Я снова посмотрела на росписи. – Но подлинная история, те устные предания, что переходят из поколения в поколение… Их рассказывают за обеденным столом. Они передаются от матери к дочери во время стряпни или долгих прогулок. – Я улыбнулась Саванне и Норе. – Их слушают дети, сидя на коленях у бабушки или дедушки. – Эти устные предания очень важны, – согласилась Нора. – Мне бы хотелось узнать, что стоит за каждой из этих сцен. – Мне тоже, – подхватила Саванна. Я пересекла столовую и указала на один из эпизодов. – Здесь изображена разбивка рисовых полей в начале восемнадцатого века. Конечно, я уже совсем дряхлая, но все-таки это было еще до меня. – Я перешла к портрету юной всадницы с развевающимися за спиной, точно флаг, волосами. – А это – легендарные скачки. Вот Капитано, наш призовой жеребец каролинской болотной породы. Чудесный был конек! А девушка в седле, – у меня промелькнула улыбка, – это я. Взгляд скользнул к изображению