с густой бахромой, и нашим взглядам предстало ненастное чарлстонское утро. Окна дребезжали под порывами ветра, по стеклам монотонно барабанили капли дождя. Поднявшись, я завернулась в атласный халат. – Коль скоро сегодня мой день рождения, мне кажется, в это дождливое утро я имела полное право остаться в постели. И подремать… – Я вздохнула и завязала пояс. – Какой чудесный сон я видела. Про тайное убежище, которое нашла себе в детстве. В последнее время оно мне часто снится. – Лучший способ сделать так, чтобы сон сбылся, – это проснуться и воплотить его в жизнь. Непоколебимый оптимизм Ханы заставил меня тихонько усмехнуться. – Как раз сегодня я и должна воплотить свои сны в жизнь, верно? – Да, мэм. Отогнав неотступный сон, я сосредоточилась на предстоящем дне. – Что в расписании на сегодня? Услышав, что мой тон изменился, Хана распрямилась и подняла планшет. Эта миниатюрная женщина обладала стальным характером. – В девять часов у вас встреча с адвокатом в утренней столовой. В одиннадцать в бальном зале начнется собрание акционеров, за которым последует семейный ланч в яхт-клубе. Меню и выбор вин вы одобрили. – Кошмарное сборище! – пробормотала я по дороге в ванную. Каждый год семнадцатого июня со всей страны в мой дом стекались родственники, чтобы поглазеть на интерьеры старинного особняка, насладиться хорошим вином и потрепаться друг с другом, хотя каждый из них втайне подозревал остальных в получении более прибыльных дивидендов – дивидендов, которые никто из них не заслужил своим трудом. – Ты все приготовила к моему отъезду в Мэйфилд? Хотелось бы обойтись без проволочек. – Разумеется. Вещи уже упакованы. – Хорошо, – сказала я. Перспектива скорого отъезда из Чарлстона в загородный дом меня значительно приободрила. На пороге я обернулась и спросила: – Мой сын здесь? Хана перестала улыбаться и кивнула. – Артур в столовой. Со всей семьей. – Надо полагать, пересчитывает серебро. У Ханы хватило такта не усмехнуться. * * * Я спускалась по широкой лестнице как генерал, идущий на поле битвы. За долгие годы я принесла бесчисленные жертвы и сегодня была готова встретиться с врагом лицом к лицу: стратегия разработана, войска развернуты. Я разгладила трикотажную юбку тщательно подобранного черного костюма от Шанель – моей парадной брони. Фирменные золотые пуговицы сверкали, точно ордена. Сегодня я не жена, не мать и даже не друг. Сегодня я не стану приносить извинений. От нынешней встречи зависит будущность дела моей жизни. У подножия лестницы меня ждала Хана с неизменным