головой. – Мама не разлей вода с этой Бруси Александер из «Нэйчер консерванси», а ты ведь знаешь мою мать. Она вечно на передовой – спасает землю. Уже устроила заповедник на четырех тысячах акров имения. Осталась последняя тысяча. Тот участок, где стоит усадебный дом. – Артур сделал паузу, чтобы цифры дошли до сознания собеседниц. – Необходимо ее остановить. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как материнское сердце надрывается при мысли о том, что сын, мой единственный ребенок, мне совсем чужой. Хуже того, он препятствует моим усилиям по защите Мэйфилда. Я и раньше понимала, что Артур не разделяет мои мечты и стремления, закрывала глаза на его ненасытную алчность и с родительской покорностью принимала особенности и недостатки сына. Но мне надоело слушать его сетования. Приосанившись и вздернув подбородок, я вошла в столовую. Звон серебряных вилок тотчас стих, и все взгляды с удивлением обратились на меня. Артур опомнился первым. – Мама? Наконец-то! Вот и наша именинница. Садись, – предложил он, вставая. – Надеюсь, ты не возражаешь, что мы приступили к завтраку без тебя? – Здравствуй, бабушка Элиза, – хором произнесли обе юные внучки. Проходя мимо невестки, я встретилась с ней взглядом, и она женским чутьем тотчас поняла, что я всё слышала. Каролина опустила глаза, я же направилась к дальнему концу стола. Артур последовал за мной и галантно отодвинул для меня стул. Когда я села, появилась моя горничная Камила с кофейником в руке и налила мне свежезаваренный кофе, после чего обошла весь длинный стол, вновь наполнив чашки всех присутствующих. – Желаете позавтракать? – спросила она у меня. – Спасибо, Камила, не откажусь от тостов. – Я взяла со стола салфетку. – На большее меня не хватит. Положив салфетку на колени, я глубоко вздохнула, стараясь не выдать огорчения. Потом окинула взглядом двух внучек – единственных дочерей моего единственного сына. Это были довольно интересные девушки, как выразилась бы моя мать. Овал лица и невысокий лоб обе унаследовали от Чалмерсов. Однако двадцатипятилетняя Эшли с ее классическими чертами южной красавицы – пышными светлыми волосами, большими, слегка навыкате голубыми глазами, пухлыми губами – больше походила на Каролину. Но в восемнадцатилетней Саванне я отчетливо различала черты своего первого мужа. Миниатюрная и тонкокостная, она была вылитый дедушка. Ей достались и его рыжие волосы. Увидев, что Саванна носит такие же круглые очки, какие были у Триппа, я еле сдержала улыбку. И спросила себя, есть ли в этой девушке хотя бы