Наследное право на имение в деревне «Кривотолково», по наследию от матушки Елизаветы Сергеевны Нестеровой, в девичестве Гурьева. И даты, судя по всему, почти пятнадцатилетней давности, пока с трудом ориентируюсь в местном мироустройстве и календаре.

Не сдержалась, вскочила и бегом в комнату к Фёдору Григорьевичу.

— Вот! Смотрите! У меня есть документ на право собственности! — наверное, слишком громко провопила, что заставила его вздрогнуть.

— Боже, я чуть кляксу на листе не оставил. Вас, сударыня, стучаться не учили?

— Учили! Но этот документ…

— Вы же мне его сами вчера показали! И мы уже обсудили этот спорный вопрос, что имение, скорее всего, отошло вашему покойному мужу, как ваше приданое, и он решил продать его, на своё усмотрение. А я купил…

— Но я не давала согласие…

Говорю, и сама себе не верю, потому что меня там не было, и иллюзии памяти могли сыграть любую шутку, а муж просто заставил подписать доверенность, и она даже не поняла, что подписывает. Уверенность на право остаться в этих стенах тает как последний снег в апреле…

Раздражение дяди Фёдора тому стало ярким подтверждением.

— Да, что ты будешь делать, оно в ряде случаев и не нужно. Если вы продолжите, то я вас выставлю, поезжайте в столицу и там разбирайтесь. Или я готов потерпеть вас, — в этот момент его взгляд красноречиво проскользил по пустой тарелке из-под оладий. — При условии, что вы прекратите суету и шум. Как только дорога просохнет, я завершу работу и проеду или вместе проедем в столицу и там разберёмся. Или вызовем местного нотариуса.

— Хорошо, поступим по-вашему, но скажите хотя бы сколько вы заплатили…

— Сто восемьдесят тысяч, за земли от реки, включая рощу, угодья за рощей и деревню, местные жители — теперь мои арендаторы.

— И всё же я чую подвох. Зря вы ввязались в это дело, Фёдор Григорьевич, мне кажется, вас облапошили.

— Полиция разберётся…

— Тогда вам надо поспешить, пока детки моего покойного мужа не спустили всё, они такие тупые, насколько я помню, что счета опустошат за неделю… И тогда будут возмещать вам убытки в год по сто рублей.

— Кхм, — кашлянул и заметно сглотнул ком в горле новый хозяин, а я молча сунула документ в карман и забрала его тарелку и кружку, уходя тихонько прикрыла дверь. Прекрасно понимая, что сделка настолько спорная, что суд, а он точно будет, может встать на сторону нового хозяина, и тогда мне укажут на двери.

Всегда есть выход и один из них — договориться с дядей Фёдором.

— Но это в самом худшем случае, — сама себя торможу на попытке отступить. Так бы поступила Верочка, начала бы умолять, просить. Но не я. За свою жизнь чётко усвоила, что нытиков не любят. Особенно мизантропы. — Завтра я сварю такие щи! Что этот мизантроп сам начнёт умолять меня остаться!