Дважды мужа просить не пришлось. Рядом с ним я вдруг мгновенно уснула, и снилось мне лето, тепло и маленький светлоголовый мальчик…
Вот он мой рай, и я уже на полпути к нему.
Глава 20 Жаркая баня
Мы загостились в радушных хозяев. Однако успели сделать массу важных дел. Дождаться посыльного с моим свидетельством личности, и по-семейному отпраздновать новую фамилию, а по сути, начало настоящей свободы от Меркуловых.
На следующий день после свадьбы на поезде из столицы приехал адвокат Фёдора и привёз все бумаги по делу о моём наследстве, и о тех деньгах, что остались на счетах Меркуловых. Всплыло позорное обстоятельство, что у генерала был огромный и очень некрасивый долг, о котором все предпочитали молчать, чтобы не позорить честь штаба, в котором он служил. Возможно, кто-то ушлый и подсказал Льву мутную схему, как обобрать сиротку из приюта…
Позорный позор для всех причастных.
Оказалось, что прокурор принял во внимание все некрасивые тонкости дела, понял, что, по сути, Веру ограбили и замуж взяли, как дойную корову из-за наследства, и содержали как рабыню, о чём обнаружилось масса доказательство, кухарка же и сдала нерадивых хозяев. Такой поступок с сироткой даже в патриархальном обществе — неприемлемо.
Но, важнейшее обстоятельство — главный фигурант дела, уже на том свете, а значит, с семейством можно не церемониться. И раз деньги мои, то заявление на справедливый раздел имущества в прокуратуре приняли, не беря во внимание закон о непродолжительном браке и отсутствии у меня детей от покойного мужа. Скоро суд рассмотрит все детали дела, и, скорее всего, я получу львиную долю от «наследства» Льва Борисовича.
Ещё одна внушительная победа.
Борю забрали в столицу, дело тоже предстоит рассматривать в суде, но скорее всего, ему грозит штраф, порицание и судимость, и небольшой срок без каторги, но на статусе некрасивая история скажется. Однако это слишком мягкий приговор за все издевательства и страдания, которым он меня подверг. Но Боря истинный сын своего отца, быстро сообразил ил научил его кто-то, но он ещё до отправления в столицу начал вопить, что поступил так по неистовой любви ко мне. И хотел спасти, и вообще чуть не погиб от выстрела, а нож был не у моего горла, а просто в руке, чтобы Керн не подошёл и не отобрал его золотиночку…
Фёдор по этому поводу очень злится, но не предпринимает никаких шагов, по рекомендации своего же адвоката, потому что выстрел был и картуз в сантиметре от головы продырявлен. Это опасная улика и может быть возбуждение ещё одного дела о покушении на убийство, а нам этого совершенно не нужно. Потому уговорила своего мужа не обращать внимания на мелочи, отпустить с миром, для Бори нищета — худшее наказание, а он её вкусит в полной мере, уж мы постараемся.