— Почему Господь поступил с тобой так жестоко? — приуныл наследник.

— Когда Господь посылает смертным испытания, нельзя спрашивать «за что» или «почему», — примерил я на себя образ духовного наставника. — Нужно спрашивать «зачем». Судя по том, что мы с тобой пережили по пути сюда и здесь, у Господа был план. Я не знаю, в чем он заключается, но мои взгляды на мир сильно изменились — благодаря им мы смогли обнаружить гнездо настоящего Зла, благодаря им у меня получилось увидеть, что Шевич в своем зашкаливающем тщеславии подталкивает Россию к войне с Японией. Разве такая война не на руку тем, кто считает Китай своей вотчиной?

В нашу — свою особенно — богоизбранность цесаревич верит всей душой, поэтому объяснений ему хватило: на все Воля Божия, а значит вложить в меня новый язык или помочь быстро выучить Господь мог легко. Хорошие времена все-таки!

— Англичане, — вздохнул Николай. — Если бы не их происки, мы бы уже давно освободили Царьград от магометан.

— Англичане первыми в этом мире начали смотреть на мир как на игровую доску, — кивнул я, радостно ухватившись за тему. — Стравливая своих врагов, они заставляют их слабеть, а сами обогащаются. Мы не должны плясать под их дудку. Москва — это Третий Рим, и древнее наследие Византии по праву принадлежит нам.

Мысленно вернувшись в здесь и сейчас, я отхлебнул чаю и продолжил чтение:

— Принц Георгий Александрович Романов продемонстрировал высочайший уровень образованности и культуры. Осмотрев новые производства, принц Романов высоко оценил технические достижения Реставрации Мэйдзи… Вот подхалимы, а! — восхитился полетом фантазии.

— Одна мелкая типография превратилась в «новые производства»! — фыркнул Николай. — Показать бы эту газету тем, кто обвиняет наших журналистов в предвзятости, когда дело касается государственных дел!

— Подданным нужно давать образование хотя бы затем, чтобы получить возможность пичкать их подобным, — пошуршал я газетой. — Бунтовщики и вражеские агенты отправляют гонцов во все уголки нашей страны. Эти мерзавцы врут, манипулируют и пользуются темнотой нашего народа, внушая им ложные и вредные идеи. Мощная, идущая из Имперского центра информационная кампания смоет их наветы как летний ливень смывает пыль с древних крыш Киото.

— Крепко же ты пропитался Японией! — благополучно пропустив конструктив мимо ушей, хохотнул Николай.

— Эти люди умеют сделать красивым что угодно, — с улыбкой пожал я плечами. — Это — не дикари и не варвары, Никки, и пусть деревянные дома тебя не смущают. Достаточно один раз прокатиться по улицам и зайти в пару случайных домов, я вчера так сделал. Чистота, прослеживаемая закономерность в обстановке дома, развитая пресса — это четко говорит о том, что здешнее общество предельно дисциплинировано. Веками они жили на скудных ресурсами и землями островах, где человеческая жизнь стоила дешевле плошки риса. Любое непослушание, любое злодейство каралось моментальной смертью — общество выучилось ходить строем.