— Да вот же карман! — купец показал ей последний писк кипрской моды, захватывающий города на побережье со скоростью, подобной налету шайки шарданов. — У меня всего два кармана. А есть люди, что и десять делают. Очень удобно, жена моя.

— Хм… — задумалась Цилли. — В этом что-то есть. Все лучше, чем кольца на шнурке носить, или браслеты на руках. Я прикажу себе сделать такой. Только не сбоку, куда любой бродяга залезет. А прямо у сердца!

— И то правда, — кивнул Кулли. — У сердца, оно точно в сохранности будет. Я, женушка, еще одно местечко знаю. Хотел бы там поискать у тебя кое-что.

— Ладно, пошли в спальню, — вздохнула Цилли. — Надо же наследником обзаводиться. А то что-то мы с тобой занимаемся этим самым, а я все никак не понесу.

— Ты моя козочка, — Кулли ухватил жену за тощие телеса. — Я скучал по тебе!

— Я тоже скучала, — внезапно призналась Цилли-Амат, обняла его за шею и продекламировала.

О Думузи, сладость сердца моего!

Твои ласки — как финиковый мёд,

Твоё прикосновение — как спелый плод.

Возьми мою грудь, как сладкий плод,

Вложи свою руку, как пояс,

Как ткань из Гуабы, оберни меня!(3)

Через какое-то время, утомленный супружеским долгом, Кулли сладко задремал. А его ненаглядную супругу, как и случалось с ней после таких моментов, с головой накрыла тяга к умственному труду.

— Эй! Муженек! — ткнула она его в бок острым локтем. — Ты там не спишь?

— А? Что? — вскочил Кулли. — Да что же ты меня вечно будишь, жена? Я тебе как-нибудь спросонок по зубам съезжу и сделаю вид, что принял за разбойника. Немудрено ошибиться, кстати…

— Да проснись ты, — недовольно сказала Цилли. — Все бы тебе спать. Одна я работать за нас обоих должна. Пока ты на мне пыхтел, я тут придумала кое-что. Мы с тобой, муженек, хорошо заработать можем.

— Неужели? — поинтересовался Кулли. — После знакомства с нашим повелителем, да продлятся дни его, меня начинают терзать скверные предчувствия. Мне кажется, скоро в Вавилоне будет опасно слыть уж очень богатым, моя дорогая. Слишком много голодных воинов вокруг. А ты уже придумала, как нам заработанное сохранить?

— Нет! — мрачно ответила Цилли-Амат. — Не придумала пока. Можно, конечно, на Кипре оставить, в твоем доме. Но я лучше удавлюсь, чем расстанусь со своим серебром. Проклятье! Но мысль-то все равно хорошая. Слушай!

1 Здесь перечислены реальные привилегии, даваемые купцам вавилонскими царями.

2 Входным серебром в Вавилоне называли пошлину, которую платили по прибытии в город.

3 Приведенный гимн — Шумерская поэма о священном браке Инаны и Думузи (XXI в. до н.э.)