— Ты услышан, купец, — возвестил голос. — Тебе дозволено поцеловать край одежды величайшего. Да хранит тебя на дорогах бог Шамаш.

Возвращение домой вышло триумфальным. Кулли, раздуваясь от гордости, чмокнул в щеку жену, которая повисла на его шее, глядя обожающими глазами. Она даже повизгивала от нетерпения, чего никогда не случалось в ожидании супружеских ласк. Почтенную Цилли-Амат возбуждали совершенно другие вещи.

— Ну, рассказывай все с самого начала! — заявила она, когда Кулли степенно съел лепешку и запил ее свежайшим пивом, потягивая его через серебряную трубочку.

Кулли, важничая, рассказал ей все в мельчайших деталях, а лицо его ненаглядной вытягивалось тем больше, чем дальше заходил рассказ. Когда же Кулли завершил свою речь, описав запах мирры, который источала одежда царя, Цилли, наконец, прорвало.

— Я правильно поняла, — встала она, воткнув руки в бока, — что платить «входное серебро»(2) мы будем все равно? Даже на свои собственные товары!

— Э-э-э… да, — растерянно посмотрел на нее Кулли.

— И даже плохонького участка земли тебе не дали? — жена свирепела на глазах. — Не в собственность! Я о таком и помыслить не могу. Просто в пользование!

— Не дали, — понурился Кулли, радужное настроение которого пропало без следа.

— И даже правом на беспошлинную торговлю медью на стали награждать? — глаза купчихи полыхали таким жутким огнем, что Кулли пробрало до печенок.

— Нет, — тихо ответил он.

— Ну и зачем ты туда ходил? — Цилли насупилась, став похожей на сердитую сову. — Поцеловал тряпку, получил право прохода во дворец, а на завтрашнем обеде обглодаешь кость в виде особой милости. Ах да! Если тебя ограбят, то деньги за это заплатят не тебе, а в царскую казну. Ну и скупердяй наш государь, да продлит Мардук его годы! Он ведь даже на твоих побоях заработать хочет!

— Скупердяй, — понурился Кулли. — Ну так все равно, торговать-то позволил. И благоволение выказал.

— Еще бы он его не выказал, — хмыкнула дражайшая половина. — Слухи ходят, что в его казне есть только эхо. А ни серебра, ни золота, ни даже меди там давно уже нет. Это он тебе должен край платья целовать, а не ты ему! Ох, и злая я сегодня, муж мой! Давай-ка ты в следующий раз, когда к нему пойдешь, землю попросишь и право на беспошлинную торговлю. Хотя бы на малую часть груза.

— А зачем я к нему пойду? — пригорюнился Кулли, но тут же махнул рукой. — А, ладно! Придумаю что-нибудь, а мой царь подарки даст. Не из своего же кармана мне платить.

— Карман? — подняла голову Цилли, и ее ноздри раздулись, как у гончей, взявшей след. — Что такое карман? У тебя есть какой-то карман, и там лежит серебро, о котором я не знаю? Если так, тебе конец, лживое отродье демона Зу!