— Правый фланг! — заорал Тимофей. — Куда вперед полезли! На месте стоять!

Еще одна особенность фаланги, о которой ему сказали. Правый фланг всегда напирает чуть сильнее левого, потому-то важно держать линию, иначе в горячке боя можно закружиться на месте. Здесь это стало бы смертельно опасно, ведь справа стоит караванная стража, которая и вооружена куда хуже, и выучки никакой не имеет. В разрыв тут же хлынет враг, который ударит в спину.

— Первый десяток, за мной! — заорал Тимофей, бросая в бой свой единственный резерв.

У него не осталось выхода. Линия стражи опасно прогнулась и истончилась, грозя вот-вот прорваться. И тогда всем конец. Туда-то и встал Тимофей, закованный в бронзу с ног до головы. Всклокоченный кочевник в длинной рубахе и сандалиях на деревянной подошве с воем бросился на него, но тут же упал, зажимая дыру в горле, из которой полилась черная кровь. Следующего Тимофей оттолкнул щитом, и его добил воин, стоявший слева. Они удержали строй, но измотанная до предела сотня отступала к воротам, устилая чужими телами свой путь. Надолго их не хватит. Совсем скоро их прижмут к стене и раздавят, словно спелый орех. Тимофей понимал это совершенно отчетливо.

— Вот и смертушка пришла, — думал он, сохраняя ледяную ясность мысли. — Рановато, конечно, но уж как боги рассудили. Эниалий, бог воинов, помоги! Я тебе жертву небывалую принесу.

Придумать жертву для своего бога он так и не успел, потому что совсем рядом услышал звон тетивы и недовольный голос тамкара Кулли.

— Дзынь! — стрела нашла свою цель, пока Кулли орал ему прямо в ухо. — Тебе, почтенный, подраться захотелось? Не видишь, ворота открыты! Назад иди скорее! Мы с купцами и слугами стражу перебили. Если вы сейчас не зайдете в город, нам одним ворот не удержать. Хетты уже стены бросили и вниз бегут. Если промедлишь, все поляжем!

— Дзынь! — еще один арамей упал, схватившись за древко, торчащее из глаза.

— А голубь? — спросил Тимофей, проткнув мечом какого-то пастуха, наседавшего на него с дрянным копьецом.

— Вылетел уже, — ответил Кулли и выпустил очередную стрелу. — Дурак наместник здешний, раз решил купцов потом перебить.Презирает торговый люд, сволочь лживая.

— А ты ловок с луком, — восхитился Тимофей, оценив очередное попадание, и проорал. — Отходим в ворота! Стража первая, мои потом! Главк, мы с тобой последние заходим!

— Дзынь! — еще одна стрела улетела в плотную толпу, а вавилонянин, натягивающий лук с немыслимой скоростью, размеренно вещал. Ему не нужно целиться. Сейчас каждое жало находило свою цель.

— Я, почтенный… Дзынь!.. С малых лет с караванами хожу… Дзынь!.. И отец мой ходил… Дзынь!.. И дед… И его дед… Дзынь!.. Без лука в купеческом деле никуда…