— Но почему? — из глаз Феано, неожиданно для нее самой, брызнули злые слезы обиды, и она зарыдала, не стесняясь той, кого унижала столько времени. — Да что со мной не так? Чем я хуже тебя?

— Что с тобой не так? — прищурила глаз рабыня. — Для начала, девочка, настоящей госпоже не нужно постоянно кричать, что она госпожа. Все и так прекрасно это знают. А если она орет об этом на всех углах, значит, сама не уверена до конца. Не уверена настолько, что приходится напоминать об этом самой себе.

— Еще скажи! — жадно посмотрела на нее Феано.

— Еще? — снова усмехнулась рабыня, которая точно знала, что эта самовлюбленная дрянь скоро прикажет забить ее палками или заморить голодом. — Это мать тебя в детстве по щекам хлестала? Ты ей возвращаешь эти оплеухи?

— Тетка, с которой я после смерти матери жила, — всхлипнула Феано, в душе которой как будто что-то сломалось. — Завидовала мне, гадина, продать хотела за меру ячменя. Почти уж продала…

— Но ты же родня господину, — изумленно посмотрела на нее рабыня.

— Дальняя очень, — махнула рукой Феано, которой придуманная жизнь давно уже заменила правду. — Мы совсем бедно жили.

— Оно и видно, — поджала губы рабыня. — Ну что, на поля меня теперь отправишь? Или сразу палками прикажешь забить, чтобы я больше не мучилась?

— Нет, — решительно сказала Феано, минутная слабость которой прошла совершенно. — Ты останешься со мной, и больше я тебя даже пальцем не трону, Асия.

— Это еще почему? — растерялась рабыня, которую в этом доме еще ни разу не назвали по имени.

— Я предлагаю тебе сделку, — Феано чеканила каждое слово. — Нерушимую, как у царских купцов. Я уеду отсюда, а ты получишь мой дом, моих рабынь и мою жизнь. Только свою ванну я тебе не отдам. Я ее с собой заберу. Клянусь Великой Матерью, что все, что я сказала, истинная правда.

— Цена велика. Чего же ты хочешь получить, давая столько? — недоуменно посмотрела на нее рабыня.

— Ты сделаешь так, чтобы больше никто и никогда не смог разглядеть моих грязных ног, — невесело усмехнулась Феано. — Ты считаешь, что я полная дура? Думаешь, я сама не понимаю этого? Научи меня вести себя, как госпожа, и ты увидишь, что я умею быть благодарной. Ты ведь даже не представляешь, что меня ждет в скором времени.

— Почему это я не представляю? — усмехнулась рабыня. — Тебя замуж за какого-то царя хотят отдать. Для чего бы тебе еще языки учить и грамоту? Кстати, я сама говорю и пишу на аккадском, на языках хеттов и ханаанев. Знаю про их обычаи и про то, как они ведут дела. Могу кое-что подсказать. Тут у владык много жен и наложниц. Если не хочешь стать одной из многих, нужно стать не такой, как все.