— Сегодня у нас занятия в медкрыле, — сообщает Линария, когда мы, покончив с завтраком, выходим на улицу.

О, а вот это уже что-то новенькое и полезное. Мы пересекаем двор, когда навстречу попадается Симон. Увидев меня живым, относительно здоровым и явно не сломленным, старший послушник дергается и тут же торопливо отворачивается, делая вид, что меня не замечает.

— Брат Симон! — громко окликаю я, принципиально не давая ему увильнуть. Подхожу ближе. — Идет уже шестой день моего пребывания в Училище. Скажи на милость, когда же ты отдашь мой честно выигранный серебряный?

— Пошел ты к демонам, сала кусок! — зло рявкает он, краснея то ли от гнева, то ли от унижения перед Новиками. — Ничего я тебе не должен!

Я без удивления замечаю:

— У тебя, видимо, короткая память, брат Симон, — спокойно произношу. — Но я с удовольствием тебе напомню. Ровно пять дней назад мы поспорили на мой плащ и тот самый серебряный, что ты поднял на ставках, что я не проживу эти пять дней. Кстати, ты ведь уже получил монету?

— Не твое собачье дело! — рычит Бегун. — Ничего ты от меня не получишь!

— Ты проиграл этот спор, — Лина делает шаг вперед, вставая рядом со мной. — Мы все здесь свидетели.

Симон багровеет от того, что Новики смеют открыто ему перечить.

— Свидетели⁈ Ха! Вы всего лишь жалкие сопляки! — выплевывает он, пытаясь задавить нас авторитетом. — Что вы вообще о себе возомнили? Как будет «небо» на сервальском⁈ А ну, живо отвечай!

Решил перевести тему? Как это жалко.

— Бурма, — отмахиваюсь я, даже не задумываясь над переводом. — А как будет «честность» на Королевском, брат Симон?

— Пошел ты! — взревев, он с силой толкает меня плечом и быстрым шагом уходит прочь.

Ребята растерянно и немного подавленно смотрят ему вслед.

— Вот же наглый жулик! И что нам теперь делать? — возмущенно сжимает кулаки Дима.

— Ничего не делать. Он Бегун, старшак, — вздыхает Тимур. — Мы даже поколотить его все вместе не сможем, он сильнее нас.

— Да и запросто может позвать своих дружков Бегунов, — мрачно кивает Гворк. — Нас тогда просто втопчут в грязь.

Я же равнодушно пожимаю плечами.

— Ребята, вы чего раскисли? Зачем нам нападать на него? Это мой серебряный, и я его в любом случае получу. Просто у брата Симона случился легкий провал в памяти, но ничего страшного — скоро он всё вспомнит.

— Неужели? — Рита с прищуром изучает мое невозмутимое лицо. — Зная тебя, Вальд, ты уже придумал кое-что.

Я только улыбаюсь, предпочитая промолчать.

— Пойдемте. Время поджимает, — напоминает Лина.

В местных реалиях слово «пойдемте» всегда означает «побежали». Ух, мои бедные ноги. Мышцы тут же отзываются тупой болью, напоминая об утренней физподготовке.