— Без ножа? Это уже хорошо, — Жорж невозмутимо кивает на мастера Сержа, который молчаливой статуей дежурит у двери кабинета. — А то мы с Сержем поспорили, придешь ты вооруженным после такой встряски или нет.

Я с сожалением вздыхаю. Надо было всё-таки закинуться мяквой.

— Новик Леон, давай начнем с азов, — Жорж смотрит на меня немигающим взглядом. — Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы понимать и принимать факт: охота Мора на тебя была обучением. И я не планировал причинять вред твоему Питомцу.

— Хорошо, что хотя бы так, Первый Мастер, — ровно бросаю.

Я не собираюсь срываться и кидать ему глупые предъявы. Это бессмысленно и, может быть, даже опасно. Средневековье, как-никак. О правах человека здесь еще не слышали.

Жорж хочет видеть, что я лоялен к нему. Пускай видит.

— Серж подробно рассказал мне, при каких обстоятельствах ты нашел своего Питомца, — Жорж смотрит на меня задумчиво. — Скажу сразу, чтобы не было иллюзий: твой лосенок не простой.

Значит, чуда не случилось и нас с Батоном не пронесло. Жорж всё-таки смог просканировать его на поляне и увидеть «солнечную кровь», что бы это ни было.

— Да, я уже заметил. Он много ест и на редкость культурно сам просится пи-пи, — невозмутимо киваю я.

— Я говорю не о его бытовых повадках, — отрезает Жорж, игнорируя иронию. — Ядро у этого зверя имеет сложную, нетипичную структуру с явным оттенком огненной стихии. А это значит только одно: он происходит из родословной благородных зверей.

— Благородных лосей? — переспрашиваю я. Звучит как-то нескладно. Графские рога, герцогские копыта?

— Именно так. Благородными называются звери, которые напрямую принадлежат стихии и способны ей управлять, — сухо поясняет стоящий у стены Серж.

— Тебе одновременно и повезло, и нет, Леон, — продолжает Жорж. — Благородные звери по своей природе — это абсолютные альфы. В будущем это вожаки гигантских стад диких зверей. И приручить их навечно невозможно. Их природа всегда будет стремиться к доминированию.

— Хм. Ну, если Батон рано или поздно вырастет, найдет себе подходящее стадо и уйдет в лес — я не вижу в этом ничего такого страшного. Синдром опустевшего гнезда я как-нибудь переживу.

— Ты не понял механики, — Жорж качает головой. — Навык Приручения нельзя просто так взять и отключить по желанию. Когда благородный зверь вырастет, войдет в полную стихийную силу и осознает себя вожаком, он больше не сможет быть ведомым. Твой контроль станет для него клеткой. И чтобы разорвать эту системную связь, инстинкты заставят его сделать единственное доступное действие: он убьет своего хозяина.