Но речь не о технике и не о вкусе из детства, а о румянце на лице скрипачки.

— Хорошо выглядишь, — отвесил дежурный, но вполне себе заслуженный комплимент.

Она была просто одета сегодня, классическая пара: черный низ, белый верх. Белая блузка как раз подчеркивала краски на лице, а черные брючки стройнили и удлиняли и без того стройные длинные ножки.

Почему так много слов про соседку? Все просто: я засмотрелся. Вроде ничего эдакого в образе, а так свеженько, миленько и натурально она выглядела, что не залюбоваться было невозможно. Эстетика, она такая.

— Спасибо, — захлопала ресницами Катя.

Не должна эта милота и дальше вкалывать на немертвых, неправильно это. Слишком… живая она для них.

— Катюш, можно мне высказаться в лоб? — спросил, дождался робкого кивка. — Тебе бы работу сменить. Нынешний твой клуб… не слишком хорош.

Скрипачка вздохнула.

— Твой клуб не слишком хорош, — повторила она за мной, как эхо. — Твое образование недостаточно хорошо. Твоя семья слишком бедная. Твое жилище — это вообще позор позорный.

Катя укоризненно покачала головой.

— Так, не надо мне приписывать лишнего, — возмутился. — Я только за место работы высказался. На правах того, кто тебя после этой работы домой заносил.

Она замахала руками.

— Не ты, мой бывший. Просто так похоже сказал, меня прям затрясло. Ой! Я же не поблагодарила тебя за то утро…

— Брось, — отмахнулся. — Не стоит.

Катюша насупилась.

— А вот это мне решать. Слушай, я заранее сегодня вышла. Есть полчасика на поболтать. Может, пройдемся? Или кофе где-нибудь выпьем? Я угощаю.

Вообще, я тоже вышел из дома пораньше с мыслью заскочить в Дом книги. Хотел скромный презент для Феди Ивановны прикупить.

— Прогуляемся, — широко улыбнулся. — Погода отличная, а чаю-кофе нахлебаться мы еще успеем.

Пожалуй, обойдется специалист по древностям без очередной книжечки в коллекции. Может, в другой раз.

А вот за счет Кати куда-то идти совсем не правильно. Я помнил, как она в полубессознательном состоянии пересчитывала сотенные купюры, и как мало тех было. Вот ее угостить — это запросто, но она же упрется в свою «благодарность».

Лучше подышать свежим воздухом. Парк под боком, труп из него уже вывезли…

Я перехватил футляр с инструментом и пошел вперед. Следом застучали каблучки.

— Я действительно очень, очень тебе благодарна! — выпалила на ходу Катюша, когда мы завернули за угол, к выходу на парковую дорожку. — Плохо помню то утро, но то, что ты там был, и ты мне помог — помню. И что ничего не сделал, когда я была… никакая.

Она смутилась, отвернулась и, кажется, покраснела еще больше.