— Слушай, ничего такого, — принялся отбояриваться от «подвига». — Немного помог по-соседски. А насчет «ничего не сделал», так то было бы смесью изнасилования с некрофилией. Ни тем, ни другим не увлекаюсь.

Поежился. Явственно ощутил, что такое «быть не в своей тарелке».

— Я знаю, — заверила меня девушка. — Ты хороший. На самом деле хороший, а это редкость в наши дни. Андрей… Я кое-что вспомнила про то утро. Как в тумане все, но всплыло вот…

Она остановилась, выписала несколько окружностей руками. Странный жест.

— Рассказывай, — велел резковато. — В мельчайших подробностях, даже если сомневаешься, было оно или примерещилось. Все, что помнишь.

— Я помню голос, — послушалась Катюша. — Из-за спины. Мужской, низкий, такой… бескрасочный. «Забирай это», — сказал он. Потом меня подняли и понесли. Запихнули в машину. «Следует что-то предпринять, господин?» — спросил тот, кто меня нес и запихивал. Этот был гнусав, неприятен в звучании. Извини, если плохо объясняю, мне привычно воспринимать и описывать мир через звуки. Какие они, как ощущаются…

— Ты ведь музыкант, — пожал плечами. — Специфика профессии.

Для меня весь мир — игра. Для нее — набор звуков. Это понятно.

Соседка кивнула, улыбнулась признательно.

— Бескрасочный сказал: «Сосунок даже помог мне. Ничего с ним не делай. Мясо сгрузи и жди сигнала. Как получишь — дай нюхнуть и уходи». Дальше провал, наверное, я совсем выключилась. Следующее, что помню, уже твое лицо, твой голос.

Бескрасочный, значит? Дайте, угадаю: Егор Митин, собственной кровожадной персоной. Господин, раком его к солнышку… Малозначимое по меркам моих знакомых вурдалаков происшествие становилось все интереснее.

— А до слов из-за спины ты что-то помнишь? — решил попытать удачи.

Катя помотала головой с виноватым видом.

— Только как вышла с работы. Потом, что была в машине. И затем уже ты. И вот то, что всплыло в памяти. Прости, больше ничего не помню.

— Какая была машина? — закинул очередную удочку.

— С черными сиденьями, — крючок вернулся пустым. — Кожаными? Вроде, скрипела кожа подо мной… Или дермантин? Не уверена, сразу, считай, выключилась. Слушай, мне пора бежать. Спасибо еще раз, Андрей!

Она всплеснула руками, встала передо мной. Протянул ей футляр, думая об услышанном. О том, что именно мог внушить моей соседке Егор. Ведь не просто так «мясо» доставили к двери и заставили шевелиться («нюхнуть», уверен, было для этого) аккурат перед моим приходом. Любопытно, любопытно…

Вместо того, чтобы взять протянутый футляр со скрипкой, Катя встала на цыпочки, обвила руками мою шею, поцеловала в губы. Жарко, прочувственно… Форма благодарности, признаю, оказалась лучше кофе. Портили вкус только мои мысли о вурдалаке, уже вкусившего крови этой девочки. И о том, что этот гад мог вложить в ее голову.