Я непроизвольно улыбнулся.
— Да, Гриша, ты прав, — заверил пернатого.
— Попугая зовут Ганс, — хозяйка окинула птицу изменившимся взглядом. — Он австралиец. Путешествовал по миру с владельцем, но в России оказался впервые. Он легко обучается новым словам, даже слишком легко. Но что в самом деле занимательно, так это то, что Григорием звали покойного моториста. Григорий Иванович Савченко.
— Гриша — хороший! — уверенно повторил какаду. — Некрасивый, но хороший. Good![2]
— В точку, дружище, — поддержал я Ганса.
И крепко так призадумался. Гриша — моторист — красотою мне не запомнился. А уж после нескольких дней в земле… К чему бы тогда привязать «хорошесть» Гриши?
«Пьяные и младенцы говорят правду», — не уверен в точности цитаты, но вроде как из Платона. Чем в нашем случае хуже младенца попугай? Говорят, они по интеллекту как раз с малыми дитятками и сравнимы.
— Вы ведь в тот день спасли его жизнь, Андрей, — похоже, Палеолог думала в том же направлении. — Обыватели редко испытывают благодарность, еще реже ее проявляют. Однако, предположим, что Григорий пожелал отплатить за добро добром. Для того направился к вам… Впрочем, откуда бы ему знать, где вы проживаете?
Я был не вполне согласен с ее мнением о проявлениях благодарности. Катюша, например, ее проявляла довольно горячо и искренне.
— За мной следили, — озвучил я известный факт. — И продолжают следить. Добро… В чем оно могло заключаться? Хотел рассказать о сообщниках?
Вот тут я опечалился, что «слил» труп законникам, а не выкопал сам. И, выкопав да признав, не вызвал на «беседу» с покойником Миху по прозвищу Смерть. Теперь-то знакомить служивых со Смертью не лучшая идея. Полагаю, Миха будет против такого знакомства.
— Или же предупредить о покушении на вас, — выдвинула свою версию Федя Ивановна.
— Моторист застрелен и зарыт недавно, счет на дни, — усомнился. — А Липин пытался меня прикончить две недели назад. Не сходится.
— Вы уверены, что новых покушений на вашу жизнь не предвидится? — серьезно и с толикой заботы в голосе спросила специалист по древностям. — Взгляните на фотокарточку.
Она поднялась, дошла до шкафа, принесла мне фотографию.
Момент (для Питера) на ней был запечатлен самый обычный: женщина под зонтом в дождь.
Я повертел фото в поисках чего-то особенного. Но нет: дождь, зонт и женщина в плаще. Лицо скрыто зонтом. Замшевые туфли, разве что, для хождения по лужам плохой выбор. Промокают.
— Что именно я должен здесь разглядеть? — перед этой женщиной выглядеть глупо я не стеснялся, скорее, наоборот.
— Кадр был сделан возле дома Игоря Липина и его матери, — ответила Федя Ивановна. — Дама долго стояла под окнами их общей квартиры, затем поклонилась и ушла. Проследить за ней не удалось. Приставленный к дому потерял ее, когда она зашла за угол.