И ещё об одном происшествии стоит упомянуть, которое произошло в предпоследний день нашего пребывания в посёлке батутси. Я как раз делал небольшой обход, когда услышал, как кто-то громко матерится на французском языке. В принципе, французский мат и не мат вовсе по сравнению с русским и самое страшное ругательство, которое я слышал от одного француза богохульника — что его жена — дочка женщины лёгкого поведения. Ну и где здесь нецензурное сквернословие? Но сам факт. Дженни орала и материлась на всю округу. Услышал её более чем за километр. Внучка президента, леди. И откуда леди знает столько ругательных слов? Понятное дело, Элен довела девчонку до ручки, раз уж та разошлась не на шутку, и крик её слышен за пределами деревни. Я даже припустил лёгким бегом, поскольку текст Дженни выражал такой широкий спектр сильных эмоций, на который Элен не могла не ответить. Но беда была в том, что от белокурой красавицы не доносилось ни звука, и я начал опасаться, что Дженни, прежде чем предложить стать ей северным оленем, огрела чем-то тяжёлым по голове. Или почему неслышно перебранки?

Каково же было моё удивление, когда, почти добежав до места ссоры, я нос к носу столкнулся с блондинкой, которую разбудили вопли Дженни.

Заметив меня, Элен махнула рукой, и заспанным голосом спросила:

— Что там Алекс? Я полночи не спала и такие крики. И что за дурацкие выражения? Кто беременная макака?

Выглянув из-за хижины, мы наконец-то узрели, с кем разговаривала наша француженка, и Элен, которая ещё несколько секунд назад хотела спать, ошарашенно остановилась. И не только она. И я встал словно в ступоре, потому как ничего подобного не ожидал.

Дженни орала на Акоко и Таонгу. Ну и раз Ния стояла в нескольких шагах от них, то, вероятно, какая-то доля доставалась и ей. На французском! И зачем? Кроме меня и Элен никто никогда не узнает, что предки этих девочек произошли от ослиц и бегемотов. Вот выдала. Никогда не слышал, чтобы кто-то пытался их скрещивать. И что? Вот такие изящные куколки получались? Ну тогда зря перестали экспериментировать в XXI веке, если вспомнить женщин из МИНУСКи. Нужно возвращать прежние технологии.

Акоко и Таонга тем временем стояли перед Дженни чуть ли не по стойке смирно. Словно два птенчика, слегка приоткрыв свои клювики и в полном непонимании, почему мама, вместо того чтобы дать вкусного червячка, так сильно сердится. Ния зависла с отломанным куском ветки, который она зажала между зубов и с алюминиевой кружкой в левой руке. Стояла и тоже ничего не понимая, хлопала ресничками.