Здравый смысл отказывался верить в такую мотивацию.

Я, конечно, не дипломированный психолог, но знаю, что может быть просто большая беда с головой, которая делает из человека маньяка против его воли. Но я не могу поверить в целую организацию, живущую по принципам бешенных маньяков.

Диктатура? Принуждение? Возможно, но в городе нельзя угрожать смертью, вопрос пыток тоже можно обойти, если страха перед смертью нет. Город даже боль по возможности старается забирать.

Тогда банальный подкуп по всем канонам капитализма? Тоже не катит. С их подходом я очень сомневаюсь, что среди беспредельщиков много вечных. Прожить, убивая пробуждённых и мирных людей — можно. Но сколотить капитал — не думаю. Нас слишком мало, а за обычных, ничем не одержимых людей, времени дают крохи.

— Чувствуешь? — остановился Мирт.

Затормозил и встал на одну ногу.

— Да, — кивнул я.

Неприятное ощущение от приближения к стирателю стало немного иным. К нему подключились эмоции. Появилась нервозность. Взгляд становился бегающим и дёрганным. Всё время хотелось что-то покрутить в руках или как минимум не стоять на месте.

Будто сейчас случится что-то гарантированно очень плохое, и тебе никуда от этого не деться. Только ждать, считая секунды.

— Туда, — теперь Мирт сам придумал, куда идти, и мы поспешили к очередной девятиэтажке.

Хотя нет, не совсем очередной.

— Действительно, в этом районе если что и считать центром, то звёздную крепость.

— Крепость? — не понял я.

— Да. Здесь пять девятиэтажек создают кольцо со внутренним двориком. Не весть какая достопримечательность, но остальное здесь вообще одинаковое.

Я бы с Миртом поспорил. Не знаю, где он жил раньше, но здешний спальный район был не однообразным. Намётанный глаз жителя именно такого, уже очертил круглосуточный магазин, уютный киоск, разную степень ухоженности домов, обилие тех же разнообразных пристроек.

Место было живым. Сейчас, конечно, скорее умирающим — мрачная атмосфера и наросты, перекрывающие нарисованный на боку дома советский рисунок. Вместо парня и девушки, стоящих плечом к плечу, серп и молот сжимала некая налипшая бурая субстанция.

Если бы не эта мрачность и обилие намёков на тяжкую хворь вокруг нас, здесь было бы очень даже уютно. Это была серость, залитая жизнью множества разных людей.

Мы пробежались наверх по лестнице. Лифт не работал, и это был уже второй на сегодня такой дом, а тело — совершенно не тренированным. Во времена апокалипсиса заниматься спортом было вынужденной необходимостью для выживания, независимо от желаний. Сейчас же обнуление на новом круге не позволит даже начать.