Она сейчас выглядела так же, как и все мы, задумчивой и немного потерянной. Но если для нас это, наверное, было естественно, то для неё такое выражение лица было редкостью.

— Что он тебе дал? — наконец первой нарушила тишину Маруслава.

— Что б я знал. Сказал, представить… — я представил, как на моём пальце загорается васильковое пламя. — Похоже, не работает.

Я ощутил досаду. Но затем подумал о том, что после перезагрузки Города и стирания алтаря Мару, эхо не позволяет призывать огонь вот так просто. В гостях у Лукаша эти правила, видимо, нарушались, но не за его пределами.

— Честно говоря, я понятия не имею, что она делает.

— Что это было за существо? Что он говорил? — продолжила поток вопросов Маруслава.

— Понятия не имею. Пришелец из какого-то мира с другими законами физики. Но вроде, не злой.

— Удивительное владение пространством и восприятием! И очень глубокий анализ психологии!

— Хочешь, попрошу его взять тебя в ученицы?

— Ээ… я подумаю, — на лице Маруславы отразились смешанные чувства.

— Вот и думай, — хмыкнул я. — Пошли домой.

Путь домой оказался таким же долгим. Даже ещё более тягомотным, чем путь сюда. Даже говорить ни о чём не хотелось. К счастью, были ещё запасы бутербродов и черничной газировки.

Под конец мы будто бы даже начали оживать, но ноги всё равно гудели.

О том, чтобы расходиться по домам речь не шла. Сил у Маруславы везти домой наших гостей на дачу не было. Церхеса почти сразу сморило в сон, и я надеялся, что он не плодит свои кошмары в спящем состоянии.

Силы оставались только у Красноглазки, которая пошла что-то рисовать наверх.

Некромант только сидел на диване, обняв ноги, и пытался понять что происходит. Его с собой мы не брали, рано пока. Да и не нужно было, как выяснилось.

Уложив всех, кроме художницы, я крепко обнял Таню и улёгся на диван с ней вместе, с наслаждением вдыхая аромат любимой.

Сны в ту ночь были странными. Гиперреалистичными, с насыщенными яркими красками о мире, который я никогда прежде не видел. Пещеры, обилие светящейся флоры, невозможные виды поверхности с незнакомыми растениями тёмно-синих цветов. Небо — будто рисунок Ван Гога. Несколько солнц, проступающие звёзды, могучие разноцветные облака, собирающиеся в спирали.

Место сквозило чувством свободы и умиротворения. На фоне тёмно-синих пейзажей с невозможным небом, образ Лукаша смотрелся очень даже органично.

Город разбудил звоном проезжающего трамвая.

Вокруг была приятная суета. Таня готовила чай, Маруслава что-то рассказывала ей. Похоже, я встал последним.

— Всем сегодня снились такие чудесные сны? — спросил я вместо приветствия.