Девушки задумчиво кивнули, будто сомневались в ответе, и посмотрели друг на друга.
До меня запоздало дошло, что процесс некоей сонастройки мог идти в обе стороны. Действительно, я вроде бы видел его подружку, нечто похожее на него самого, только с розовым отливом. И даже знал, что она живёт у прозрачного моря, где бы это не находилось. Видел и его родителя — тёмно-синее болото, из которого он однажды вышел.
В любом случае, у меня сложилось понимание, почему Лукаш не хочет становиться человеком в Городе. Его родной мир был слишком другим.
— Кстати, а где наши стиратели? — спросил я, осознав, что не наблюдаю всю троицу.
— Красноглазка расширила композицию, — ответила Таня. — Ту, что с концом света. А эти двое смотрят. Наш некромант тоже в восторге от живописи.
— Надо ему какое-то имя придумать уже, а то он ведь не совсем некромант, — задумалась Маруслава.
— Может, Умбра, как его навык? — предложила Таня.
— Ему вроде бы подходит, — я пожал плечами.
В этот момент раздался стук, и я похолодел, подумав что за дверью вновь стоит Конь. Но это оказался всего лишь Полоскун.
— Йоу! Как жизнь? Ты опять начал учебный год с игнорирования универа, и я, как твой староста… о, у тебя пати? Чего меня не зовёшь?
— Не пати, а поход по Городу. Вчера бродили часов десять. Ноги отваливаются, — пожаловался я.
— Я уже хочу услышать эту историю! Ты же расскажешь?
— Куда ж я денусь. Хотя ты всё равно мне не поверишь.
— Знаешь, у тебя тут уже целая компания тех, кто верит, — хмыкнул он, глядя на приближающуюся фигуру Красноглазки с двумя стирателями, следующими за ней по пятам.
— Скажи мне, Полоскун, — ласково улыбнулась Маруслава. — Кто такой Великий Мару?
— М-м? — он повернул голову вбок. — Вроде, какой-то кот в интернете?
— То есть ты не помнишь, как в Городе объявился бог Лени и основал свой культ? — заинтересовался я.
— Это и есть твоя история? — загорелся Полоскун. — Уже интересно! Что за бог лени?
Вот почему стирателей называют именно так, — понял я. — Для первоуровневых ничего этого попросту не было.
— Тогда у меня даже две истории, — улыбнулся я. — Кстати, познакомься — Это Церхес и Умбра. А потом посмотрим на картину с концом света. Красноглазка её дорисовала.
4. Навыки и их сочетания
По мере моего рассказа о воцарении владыки Мару в Городе, глаза друга становились шире, а на губах всё чаще блуждала скептическая улыбка. Что-то в духе «харе заливать», которое так и не оформилось в слова.
Я и не настаивал. У нас сложилась странная традиция — я всегда был честен и говорил только правду. А он всегда был в восхищении и не верил ни единому моему слову.