— Перестань, Поляр. Это ведь то, о чём ты говорил. Великий Мару исцелил кучу людей, а потом его все забыли, потому что стиратели стёрли его алтарь. Но ведь так же не может быть.

— Иногда может быть то, чего вообще не может быть, — улыбнулся я, тренируя навык создавать таинственность, как подобает крутым Вечным.

— Это самая яркая история. Но я порылся и нашёл ещё две, уже не такие эпичные правда. Один одинокий старик, некогда алкоголик, неожиданно увлёкся йогой, помолодел лет на сорок и почти всё время медитирует или занимается спортом. Местная достопримечательность на районе. Говорят раньше от него воняло за километр и синий валялся под подъездом каждый день, как по графику.

— Очень интересно. А фото там не было?

— Как знал, что спросишь, — улыбнулся Полоскун и вытащил из рюкзака несколько распечатанных на принтере бумажек.

Да, это был мой старый знакомый жрец. Общение с Мару его изменило даже после стирания. Хотя я, если честно, думал, что он исчезнет вместе со святилищем, он ведь его не покидал и даже во время атаки продолжал служить своему богу.

Мда, а началось всё с бутылки живой воды в метро на опохмел…

На первой были фотографии старого бомжа, валявшегося у подъезда в луже блевоты. Раскрытая двушка пива вылилась ему на живот, отчего старые грязные спортивки были мокрыми, но даже это не разбудило героя.

На втором фото у того же подъезда и даже в том же месте, был мускулистый мужик, больше похожий на мастера боевых искусств. Чистая белая одежда, могучая фигура, мышцы, взгляд в котором читалась стальная воля. На одном фото он подтягивался на турнике, а на другом — сидел в позе лотоса под деревом.

— А адресок есть? — спросил я у друга.

— Конечно, вот, — он вытянул одну из фоток и протянул мне. На ней за спиной жреца Мару была хорошо видна обновлённая вывеска с названием улицы и номером дома. — Квартиру не знаю, но спроси у местных. Говорят, к нему ученики сейчас ходят. Хотят, как он, кардинально изменить жизнь.

— А что третья история? — спросил я.

— Дед, глава одной дружной семьи, деменцией страдал. Не соображал ничего, чудил, ходил под себя. А сейчас вдруг ожил, живёт примерно как раньше, картины снова рисовать начал, собирается пойти на работу, он живопись преподавал детям… Это уже в комментах было, кто-то писал в теме с тем йогом.

— Интересно. По идее таких случаев должно быть гораздо больше, только не все говорят, — сказал я.

— Выходит, Город просто стёр память об этом, но не менял тела, — задумалась Таня.

— Как-то так, — кивнул я.

— Ребят, я, конечно, счастлив, что с вами общаюсь, — признался Поляр. — Мой мозг отказывается верить во всю эту мистику, но как же это круто!