Кто-то жалко всхлипнул. Звук был чужой, но прорывался он сквозь мои стучащие зубы. Руки сами ныряли в темноту, вынимая все новых и новых червей, каждый из которых носил уменьшенную копию моего лица. Корчась от ненависти, они шептали на разные голоса о том, кто помнит меня, и ждет меня, и от кого я уже никуда не денусь.

В этих существах не было ни капли разума. Вся их жизнь, — короче даже, чем жизнь мотылька, — проходила передо мной. Подсвеченные эльмами, черви копошились в моих ладонях, изрыгая проклятия. Проходила минута, другая, и они покрывались морщинами, ссыхались и сквозь трясущиеся пальцы безжизненно падали мне на колени.

За это короткое время их ядовитые речи отравляли мой разум ядом беспомощности. Сидя в центре бесконечного тоннеля, как живой факел, я едва различал стены и совершенно не видел ушедшего свода. Со всех сторон на свет моей жизни стремились полчища, орды, сонмы червей. Ведь Магьян Кербет не забывает ничего и никогда, а для тех, кто перешел ему дорогу, в его злобном мозгу есть отдельный укромный уголок, и рано или поздно, ты попадешь туда, а Седой Незрячий скажет тебе, что он не забыл, а тебе останется только умереть, потому что…

— Почему⁈ Почему я⁈ — дрожащим голосом спросил я подземную тьму. — Я ведь никогда не стоял на пути…

— О, дааа…

Передо мной соткалась морда Крысы. Никогда не понимал, за что их так называют. Горбатая спина, когтистые лапы-лопаты, незрячие бельма под навесом узкого лба. Топорщатся вибриссы, бледный звездообразный отросток на рыле возбужденно подрагивает. Он был совсем не похож на крысу. Он был маленькой копией своего хозяина.

— Дааа… ты не переходил дорогу ему лично. По этой дороге шли все — Новые, Старые, Древние, Извечные. А ты построил стену, и вырыл глубокий ров, и пустил по нему реку, так, чтобы даже Тот, Кто Пронзает Землю, не смог пройти дальше. Ты, и еще трое таких, как ты. Вы, черви…

— Сдохни!

Чтобы родить синеватый луч Плети Саваофа, я сжег себя. Иссушил даже то, чего не следовало касаться, если хочется жить. Такие потери не восстанавливаются, с ними можно лишь медленно таять, как сосулька на солнце, но какая мне разница? Меня привели на заклание, и не в моих интересах предстать перед Извечным божеством в образе тучного барашка.

Плеть изогнулась дугой, разрезая уродливую морду на две части. Крыса развалился надвое, выронив на пол груду дымящейся требухи. Когти проскребли по камню, звездообразные щупальца конвульсивно дернулись и тело застыло. Из тоннелей вырвался угрожающий клекот.

— Вы, черви, влезли туда, куда не следовало.