— Знаешь, я начинаю чувствовать себя полным придурком, — пробурчал Гор, упираясь в поясницу и с хрустом выгибая спину. — Каждый раз тебя спрашиваю, как попугай, «что дальше?», «что дальше?», а ты меня кормишь чайной ложкой, этими тухлыми секретами. Ты, знаешь что⁈ Ты или уже рассказывай все, или иди на хрен, понятно⁈
Он все же разозлился, хотя старался сдерживаться. Почувствовал, как натягиваются, белея от злости, скулы. Достало, черт возьми, сколько можно! Влад в ответ заперхал своим новым неживым смехом.
— Во-от! Вот этого я ждал… Повезло мне, что ты умный парень, Егор.
Карие глаза, так похожие на глаза Гора, распахнулись, моргая опаленными ресницами. Челюсти Влада двигались тяжело, и фразы получались как у старых роботов-автоответчиков, с паузами невпопад, странными ударениями и полным отсутствием эмоций.
— Ты прости, я снова. С чайной ложкой. История там запутанная. Долгая и не очень красивая. Чтобы понять, тебе. Лучше увидеть ее, чем. Услышать а я. Сейчас даже языком с трудом. Ворочаю.
Гор хрустнул кулаками. Глубоко вздохнул, изгоняя злость, смиряясь.
— Ладно… Ладно. Тогда… что дальше?
— Дальше смотри. Представление. — Влад снова растекся по креслу. — А я поймаю. Ее поймаю. Она здесь…
Он вцепился в подлокотники пальцами и отъехал окончательно. Гор, пожав плечами, плюхнулся на свое место. Смотреть представление, значит смотреть представление.
IX
Все началось неожиданно, без объявлений конферансье и бравурной музыки. В свет софитов, марионеточными движениями переставляя двухметровые ноги, выбралось существо настолько уродливо-гротескное, что зал, поневоле, прекратил шептаться, ерзать и шуршать попкорном. Егор, хоть и ерепенился, а тоже онемел вместе со всеми. В кромешной тишине кадавр ковылял к середине манежа, под самые яркие прожекторы, давая зрителям возможность разглядеть суставчатое тело, сшитое из кусков плоти. Черные нитки стягивали раны нарочито грубо, так, что существо — вдвое выше обычного человека, но при этом невозможно худое, тонкое, — выглядело шатким.
Я безразлично откинулся на спинку кресла. Вопреки расхожему во внешнем мире мнению, Боград та еще дыра, и здесь чертовски трудно отыскать достойное развлечение. Это представление я видел несколько раз, далеко не лучшее, что выдавали в свое время сценаристы Кроули. Усталость и бессилие не добавляли желания пересматривать многократно виденные трюки. Я регенерировал легкие и искал Мими, весь последний год ее слабенький сигнал шел именно отсюда.
С трудом удерживая равновесие костлявыми руками, кадавр добрался до центра, и замер, покачивая болезненно раздутым лысым черепом. Из-за его спины, дурашливо кривляясь, вышагнул размалеванный клоун с дробовиком в руках. Кадавр задрал безносую морду под купол цирка, и завыл протяжно, умоляюще. Зал схватился за уши, повскакивал с мест, столько горечи было в голосе уродца. Нас с Егором от манежа отделал полуметровый бортик, и я изрядно удивился, видя, что мальчишка не дернул ни единым мускулом. Лишь когда вой сделался невыносимым, Егор сжал губы в бледную нечитаемую полоску, но уже в следующую секунду клоун вскинул дробовик, и снес кадавру голову.