Ольга рывком взвалила сына на плечо и поспешила к выходу. Своды пещеры становились ниже, стены сдвигались, а выход сужался, грозя вот-вот схлопнуться совсем. Перед тем, как выскочить под солнце, уже не боясь остаться в пещере навечно, Ольга обернулась. Влад смотрел ей вслед устало и презрительно. Сейчас его осунувшееся лицо казалось старше, чем морщинистая физиономия Старика Юнксу.
— Когда ты сказала, что все будет хорошо, ты имела в виду себя, да?
Он говорил тихо, еле слышно, но Ольга уловила каждое слово. Вопрос риторический, Влад, — мысленно ответила она. Вслух сказать не решилась, не хотела, чтобы услышал сын. Не стоило настраивать его против себя еще больше.
Когда вход в обитель Седого Незрячего затянуло дикой порослью, автомобиль уже преодолел несколько сотен метров, и к Егору начал возвращаться голос.
— Стой! Остановись! Мы должны вернуться! — кричал он, еле сдерживая злые слезы. — Надо вытащить его оттуда! Они же его убьют! Да стой же ты!
— Прекрати, прекрати… — измученно стонала Ольга, массируя пульсирующий висок свободной рукой. — Он уже мертв. И был мертв, когда мы его туда везли.
— Ты! — Егор полыхнул глазами. — Ты могла его спасти! А вместо этого скормила этим тварям!
— А кого мне надо было им скормить⁈ — вспыхнула Ольга. — Может тебя⁈ Или себя⁈ Кого⁈
— Ты его убила, — упрямо повторил Егор. — Ты убила отца.
Ольга вытаращила глаза, точно увидела сына впервые.
— Что я? Кого?
— Ты. Убила. Отца. — отчеканил Егор. — Я этого не забуду.
Ольга всхлипнула. Недоверчиво обернулась через плечо, не разыгрывает ли ее сын. Нет, зыркает так, будто испепелить хочет. Ольга всхлипнула еще раз, громче, и вдруг рассмеялась, громко, весело, от души. Она колотила по рулю, гудя сигналом, и заливалась смехом, а Егор скрипел зубами от злости.
— Извини, извини! Все! — Ольга замахала рукой перед глазами, смахивая выступившие слезы. — У-уфффф! Вот это да!
— Егор, Влад не твой отец. Он тебе даже не родственник. А теперь, пожалуйста, помолчи, и дай маме вытащить нас из той задницы, в которую ты нас загнал.
Постепенно реликтовые деревья и заповедные рощи остались позади. Машина въезжала на четвертый круг Храмового квартала. Ольга все еще посмеивалась, но уже без истерики. На заднем сиденье лежал оцепеневший Егор и Паутина Ананси больше не удерживала его.
XI
Единственный выход смыкался, как огромное веко, а я смотрел и ничего не делал. Сохранять лицо, когда тебя вот так, заживо, хоронят, очень трудно, но я решил поберечь силы. Акт продажи свершился, договор разрешен, предмет договора передан принимающей стороне. Я во владении Седого Незрячего, и он не выпустит меня так просто. Я не хотел провести последние минуты жизни, ковыляя к сужающейся точке выхода, в тщетной попытке успеть. Ольгу бы это насмешило. Хотя, честно говоря, я даже не понимал, почему меня все еще заботит ее мнение.