Туристы.
Гор сунул амулет в карман и поспешил влиться в это разношерстное, разноязыкое стадо. Было семь утра, и возле самого порога Боград встречал гостей чудесами. Впереди стояло изрытое арками двухэтажное здание Вокзала, а за ним… накрытая паранджой утреннего тумана, за ним угадывалась титаническая фигура застывшего тролля.
IV
Глупо ждать добрых вестей от утреннего звонка, и все же, снимая трубку, я в тайне надеялся услышать что-то хорошее. Номер не определился, и само это уже должно было насторожить. Зубы стучали от холода, экран телефона не реагировал на прикосновения озябших пальцев — термостат не работал с начала гона. В комнате только что пар изо рта не валил, но я старался глядеть на вещи позитивно. Знали бы вы, какие счета приходят за отопление моей берлоги!
Я покопался в настройках, поднимая температуру тела на три градуса, и блаженно упал в кресло. Стоило бы еще вывести из организма излишки спирта, чтобы прогнать утреннюю слабость, но потом, потом, все потом. Не для того я пил, чтобы с утра чувствовать себя бодрым и свежим.
— Да? — каркнул я трубке.
Я совершенно не ожидал, что трубка заговорит голосом Охранителя.
— Влад, где ты был вчера ночью?
Вкрадчивый, тихий, спокойный, он моментально выдул из меня остатки хмеля. Когда тебе по защищенной линии звонит Охранитель, волей-неволей почувствуешь себя виноватым.
— Здравствуй, Абусалам. Нормальные люди сперва здороваются, особенно в такую рань…
— В Бограде нет нормальных людей, Влад, сам знаешь. Так где, говоришь, ты был вчера ночью?
— Абусалам, что за детский сад? — я, наконец, проснулся, и понял, чего от меня добиваются. — Звонишь ни свет, ни заря, будишь, устраиваешь какой-то допрос. Ты перед сном Агату Кристи читал, или детектив какой смотрел?
— Влад, скажи…
— Хрена с два я тебе что-то скажу, пока ты не объяснишь, какого дьявола случилось!
Тишину трубки не разбавлял ни треск помех, ни дыхание собеседника. Я даже проверил, включен ли телефон — да, порядок, горит зеленая иконка. Охранитель как никто умел угнетать молчанием, но даже для него это было слишком — я вдруг почувствовал, как лезут по рукам мурашки, выползают прямо из кожи, почуяв мой страх. Будто на том конце линии распахнулась форточка в Космос, и в нее со свистом улетает воздух, проваливаются здания и машины, и я вот-вот провалюсь тоже.
— Кто-то умер, да? — спросил я, когда страх оформился в конкретное предчувствие. — Кто умер, Абу?
Охранитель по-прежнему молчал, но в этот раз я различил его дыхание, усталое, чуть сиплое от сигарет. Слышал даже, как стучит надсаженное кофеином сердце. Пусть так. Это лучше, чем ощущать, как тебя засасывает жадная Пустота. Он молчал так долго, что я совсем было уверовал, что пронесло, и ничего страшного не случилось, и если кто и умер, так это