Вокруг окаменевшего исполина уже выросли строительные леса, и похожие на гномов работники горнодобывающих компаний умело разбирали мертвеца на составные части. Тонны золота, серебра, платины, драгоценные камни, за которыми не нужно нырять в недра земли, рыть тоннели. Которые нужно просто разобрать, рассортировать и развезти. Три Р-слагаемых горнодобывающего бизнеса Бограда.
Вереница машин двигалась медленно, поочередно просачиваясь в узкое бутылочное горлышко правой полосы. Пять регулировщиков сбивались с ног, направляя потоки. Я нервно крутил сигаретную пачку — Федор Семенович курение в машине не одобрял, а я предпочитал с ним не спорить.
Верная шестерка Охранителя словно вырезан из крепкого дерева, возможно дуба. У Федора Семеновича неприметный серый костюм, седые усы, сползающие к подбородку и идеальный пробор на правую сторону. Я подозреваю, что он голем. Прямой, как палка, с виду такой прочный, что копьем не проткнешь, бесстрастный, бесстрашный, и невероятно сильный. Лично видел, как он раскидал два десятка адептов Ареса-Марса, повернутых на боевых искусствах и холодном оружии качков. Хотя, конечно, голем такого уровня жизни — это нонсенс. Голем на службе Охранителя — нонсенс вдвойне. Искусственные формы жизни попадают под запрет даже местных, крайне либеральных законов.
Когда я, спустя полчаса, выкатился из подъезда, освеженный душем и виски, Федор Семенович невозмутимо стоял, плечом опираясь на бронированного «Мономаха» с лоснящейся глянцевой шкурой — личную машину Охранителя. В России на таких разъезжают президент и министры. Казалось, Федор Семенович ничуть не удивился, точно вышел я секунда в секунду. Выспрашивать у него подробности — дело глухое, и в этот раз это было даже к лучшему, у меня появилось немного времени для раздумий. Нет, я точно знаю, что Федор Семенович умеет говорить, но за годы нашего знакомства он сказал, должно быть, слов двадцать.
Мы ехали в частный сектор, метко прозванный в народе Могильником. Три улочки, тупичок, да два переулка одноэтажных деревянных домов и бараков, что остались еще с тех времен, когда Боград был крохотным поселком. Из удобств только электричество: отопление из печки, вода из колодца, сортир на улице. Здесь доживали свой век омы самого низшего десятого порядка, подрастерявшие силы, или не сумевшие наработать на обеспеченную старость. Почему Старик Юнксу осел именно здесь, оставалось только догадываться. Когда наши пути окончательно разошлись, я основал эскорт-фирму, а он председательствовал в совете директоров крупной горнодобывающей компании, но с тех пор прошли годы. Я не видел его лет десять, и знать не знал, где он, и что с ним сейчас. Да и, честно говоря, не хотел знать.