— Куда мы едем? — с тревогой спросил он.

— Ты мне скажи, — процедила Ольга, подозрительно косясь на стоящих у храма бледных юношей в черных балахонах. От уродливых полумасок и взглядов, которыми культисты провожали автомобиль, становилось не по себе.

— На четвертом круге нет никого, кто сумеет ему помочь, — твердо сказал Егор. — Здесь вообще не очень-то принято помогать.

Ольга усмехнулась, испытывая чувство гордости за сына. Столько всего пережил, но не мечется в истерике, спокоен и собран, как самурай перед боем. Знает, куда едет, но все еще старается доверять матери. Вот они, плоды воспитания! Ну и генетика, конечно, хорошая, не без этого…

— Мы здесь проездом. Нам на пятый круг.

И увидав, как изменилось лицо Егора, не выдержала, расхохоталась. Пятый круг — опасный и непредсказуемый. Здесь воскрешают умерших не хуже христианского бога, здесь убивают вернее, чем адепты Кали, от здешнего безумия не по себе даже Древним, а крови тут льется куда больше, чем в черном соборе Бафомета. Пятый круг — обитель не человеческих богов.

* * *

На первый взгляд могло показаться, что город заканчивается за четвертым кругом. Асфальт превращался в грунтовку, в лучшем случае отсыпанную щебнем. Буйно разрасталась зелень, уносились в небеса толстые стволы деревьев, кричали в зарослях неведомые птицы. Каждый камень и веточка, каждая пылинка здесь помнили другие народы, другие законы. Здесь иначе молились, пели иные песни и не очень-то жаловали Человека. Умирающая сила, все еще могла как следует встряхнуть молодой мир, но уходить предпочитала мудро и с достоинством.

Пришедший сюда знал без вывесок и указателей, куда идти и где найти искомое. Каждую луну, на священной поляне ликантропов купались в росе огромные уродливые звери, отдаленно напоминающие волков, и рвали зубами живое мясо, и пронзали тоскливым воем равнодушный космос. В глубине заповедного леса дриады с трепетом касались живого древа, разукрашивая шершавую кору охряными символами. Беззвездными ночами провонявшие мертвечиной гули славили Мать-Гниль, дающую пищу их тупым зубам. Воды Безымянного озера раз в год окрашивались красным, горы перешептывались на мертвых языках, а в каменном дольмене терпеливо дожидался смерти последний ифрит.

И было еще кое-что. Кое-что под землей. Слепое, невыносимо старое, оно родилось в те времена, когда солнце еще не обласкало мир своим теплом. Поговаривали, что оно настолько не терпит солнечного света, что даже мягкие сумерки могут убить его, но Ольга не собиралась проверять эту байку. Когда имеешь дело с Седым Незрячим, лучше не узнавать, насколько далеко он способен вылезти из своей норы.