Я сделал предварительные чертежи на бумаге, которую привез мне из Хативы элвасский иудей. Корабельным мастером был венецианец по имени Тиберий. Посмотрев чертежи, он пожал плечами: сделаем, что заказываешь; тонуть не нам. Потом, когда убедился, что я знаю о кораблестроении больше него, стал относиться к заказу с интересом. Понял, что знания, приобретенные при строительстве бригантины, ему очень пригодятся. А научил я его многому.
В это время обучением моего сына занимался учитель по имени Иегуда — худой иудей лет сорока с подслеповатыми глазами, длинными, всклокоченными волосами, орлиным носом, кончик которого загибался к верхней губе, довольно толстой, и густой бородой клином. Борода должна бы быть длинной, но Иегуда постоянно дергал ее, лишая волос. То ли он так наказывал себя за что-то, известное только ему, то ли по жизни был мазохистом. Но образован был хорошо и, что главное, не верил в авторитеты и умел думать. Такому суждено было быть атеистом. Иегуда очень удивился, когда узнал, что я тоже безбожник.
— Твоими учителями были иудеи? — спросил он.
— Нет, — ответил я.
Они были не учителями, а создателями антисистемы под названием коммунизм, которой заболела Россия в начале двадцатого века и, умывшись кровью, избавилась от нее к концу его. Поскольку антисистема пожирает своих детей, выжить в ней могли только не верующие ни во что.
С учителем пришли и два врача. Один был, как определили бы в двадцать первом веке, терапевтом, а второй — хирургом. Обоим чуть за тридцать, а имели по десятку детей. Я поселил их в одной из многоэтажек и выделил на первом этаже помещения под приемный покой, операционную и реанимационную палату. Там они принимали жителей города, которые нуждались в медицинской помощи. Само собой, моих людей должны были лечить по первому зову.
Поскольку я нанял на строительство бригантины столько людей, сколько на ней могли работать одновременно, в начале апреля ее достроили и оснастили. Во время ходовых испытаний в заливе Мар-да-Палья она в балласте попалась «балеринам». Высокие короткие волны убедили меня, что проект получился удачным. Бригантина сильно кренилась, но держалась молодцом. В грузу и вовсе будет поплевывать на такие волны. Я сразу заказал Тиберию еще две такие же бригантины. Только строить их поручил без спешки, обычной артелью.
Бригантину нагрузили местным вином. Экипаж нанял из жителей Лиссабона. Уже в двенадцатом веке они были прирожденными моряками. Примерно половина жителей города и почти все из пригородных слобод были так иди иначе связаны с морем. В том числе и капитан по имени Диого — тридцати четырех лет от роду, медлительный, флегматичный, с неправильно сросшейся после перелома левой рукой, отчего казалось, что при ходьбе португалец как бы отгребает ею. Судя по внешности, он был уроженцем Пиренейского полуострова, а по характеру — северянин. Откуда он родом, Диего и сам не знал. Он вырос и всю сознательную жизнь провел на борту генуэзского нефа, пройдя путь от юнги до капитана. Незадолго до осады Лиссабона попал в плен местным пиратам. Они продали Диого в рабство. Во время освобождения города выжил и так и остался в Лиссабоне, подрабатывая на рыбацких судах. В помощники ему взял еще двух капитанов помоложе, которые раньше командовали купеческими галерами.