— Я дам тебе три сотни брабантских пехотинцев, — решил он. — Делай, что хочешь, но не дай баронам прорваться к Руану, пока я не вернусь. А я в долгу не останусь.
Оплата меня интересовала меньше всего. Мои солдаты, надеюсь, неплохо поживятся во время боевых действий. Эти действия, как я подозревал, в основном будут состоять из грабежей.
Вечером я был на пиру у герцога Нормандского. Сидел на помосте по правую руку от Генриха, как самый почетный гость. Место по левую занимала герцогиня Элеонора — тридцатилетняя женщина с тусклыми темно-русыми волосами и блеклым, непривлекательным лицом. Только глаза, маленькие, но блестящие, привлекали внимание. Говорили, что она шлюха. Скорее всего, так оно и было. Элеонора напоминала мне одну мою знакомую из двадцать первого века, которая, будучи замужем, умудрялась опылять еще несколько пестиков. Есть такой тип людей, как мужчин, так и женщин, которых называют сексуальными акулами за прожорливость и неразборчивость, всеядность. Видимо, Элеонора относилась к ним. Возможно, и Генрих тоже. Что не мешает им изменять друг другу. Встретившись со мной взглядом, герцогиня Нормандская и Аквитанская сразу призывно улыбнулась. Тонкие губки приоткрылись, поощряя к действию. Интересно, скольким мужчинам, сидевшим за столом, она сегодня улыбнулась точно также?
Неделю я занимался строевой и боевой подготовкой с брабантскими пехотинцами. Отряд возглавлял командир по имени Реми — рослый детина лет двадцати пяти, шатен с голубыми глазами и мясистым носом, одетый в кольчугу с рукавами по локоть, которая выглядела на нем, как короткая распашонка. Он очень хотел, чтобы его принимали за рыцаря. Отряд состоял из всякого сброда, вооруженного, чем попало, и назывался рутой. Этих людей объединяла жажда наживы, желание хапануть побольше и тут же промотать. Правда, некоторые пытались заработать для того, чтобы осесть в каком-нибудь городе и завести дело. За такими следовали позади отряда их семьи. Большая часть шла пешком, но у некоторых были телеги, запряженные кобылой. Обычно свой транспорт имели те, кто продавал солдатам вино и продукты, скупал трофеи и занимался проституцией, часто с ведома мужа. Я купил пехотинцам в долг недостающие копья и научил пользоваться ими в строю и выполнять команды по звуку рога. От них требовалось немного — стать прослойкой, желательно многоразовой, между врагом и моими лучниками, которых я берег. Брабантцы были наслышаны обо мне, поэтому если и роптали, то тихо, чтобы я ненароком не услышал. Предупредил их, что того, кто не будет выполнять мои приказы, сразу отчислю, а остальные к концу летней кампании станут богатыми. Брабантцы очень хотели разбогатеть.