Король Афонсу искренне обрадовался мне и посадил рядом с архиепископом и выше графов, напротив коммодора тамплиеров, который сидел ниже сенешаля и выше других графов. Никто из них не стал пускать пузыри. Ведь я, владеющий на территории Португалии доходами с двух городов, тремя замками и прочими землями, не считая английских и нормандских, граф не только по португальским меркам.
— Теперь мы точно возьмем Лиссабон! — воскликнул король. — Давайте выпьем за это!
Слуга низкого роста, похожий на ребенка с постаревшим лицом, поставил передо мной бронзовый бокал и налил в него красного вина из большого бурдюка, в который вмещалось литров десять. Вино было молодое. Я такое не люблю, поэтому пил его медленно, больше налегал на виноград, очень сладкий. Надо будет у себя в замке посадить этот сорт.
— Я думал, вы уже захватили его, — произнес я без насмешки.
— Пока не удается. Делали подкопы, но грунт здесь тяжелый и прочный, после поджога не проседал, — рассказал сенешаль Родригу де Коста.
Обычно подкапываются под стену, делают камеру, которую наполняют горючими веществами и поджигают. Грунт выгорает и проседает, разрушая стену.
— Сейчас строим новые осадные башни, — продолжил сенешаль. — Несколько раз уже штурмовали, но даже подняться на стены не удалось.
— Разве что у тебя получится сделать это ночью, — с надеждой предположил король Афонсу.
Осада слишком затянулась. Рыцари и так не отличаются дисциплинированностью, а долгое бездействие, подозреваю, разложило их окончательно. Наверное, уже пошли разговоры, что это наказание за то, что не поплыли спасать Святую Землю. Еще месяц ожидания — и решат, что пора двигаться дальше.
— Может быть, — молвил я. — Это не Сантарен, здесь так просто не получится.
— Если бы было просто, мы бы давно уже взяли город, — сказал коммодор Жан де Вимьер.
Тамплиер явно слышал обо мне что-то важное для него, поэтому как бы пытался заглянуть мне в душу. Взгляд у него был инквизиторский, хотя такой организации пока, к счастью, не существовало. Для ордена «Нищие рыцари» одет он слишком роскошно — в цвета топленого молока шелковую рубаху и темно-красное блио из тонкого сукна. На безымянном пальце правой руки массивный золотой перстень-печатка, на которой изображены два всадника на одной лошади. Когда-то тамплиеры были так бедны, что ездили вдвоем на одной лошади. Теперь у них по два, если не по три, жеребца на каждого рыцаря.
— Даже если бы было сложно, за такой срок уже бы взял Лиссабон, — самоуверенно заявил я.
— Ты получишь любую помощь, какая только потребуется, — заверил меня король Афонсу. — Я готов передать тебе командование армией на время штурма.